РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.6
Автор И.И. Цапов   

1_cm.jpgПЕРВАЯ БЛОКАДНАЯ ЗИМА  Зима 1941—42 годов была суровой и голодной: город находился в блокаде, а неприкосновенные запасы продовольствия были уничтожены в результате бомбовых ударов врага еще в августе месяце. Ленинград снабжался через Ладожское озеро кораблями, а в конце года по льду озера была проложена автомобильная дорога, которая получила название «дорога жизни ».

 

 

2_cm.jpgС открытием автомобильных перевозок по Ладожскому озеру всю авиацию флота бросили на ее прикрытие. Памятен бой в первый день после встречи Нового 1942 года. Нам пришлось шестеркой вступить в бой с двенадцатью самолетами противника, пытавшимися атаковать нашу автоколонну на озере. Численное преимущество врага нас не смутило. Бой был недолгим. Атаками сверху, используя элемент внезапности, удалось расстроить боевой порядок бомбардировщиков и заставить их бесприцельно сбросить бомбы. Два из них были сбиты, остальные ретировались. Автоколонна благополучно дошла до берега. Время было суровое — разгар блокадной зимы. Нас, летчиков, еще как-то более-менее кормили. Техники же голодали. Хорошо помню, как мой техник самолета старшина Грицаенко (15 лет выслуги), высокий и тучный мужчина, просил меня принести из столовой «корочку хлеба». Все мы были истощены. Снова летим на разведку по «кольцу »: Урицк-Гатчина-Веймарн- Котлы-Ораниенбаум. Взлетели втроем, группу вел капитан П. Чиняков, чуть сзади справа шел я, слева — В. Марков. Летели на бреющем, 30—40 метров. Еще на земле договорились, что на мелочи размениваться не будем, атаковать нужно только крупную цель. На пе регоне между Веймарном и станцией Волосово увидели большой железнодорожный состав. На моем самолете стояли «эрэсы ». Я выпустил все четыре залпом, целясь в паровоз. Удар был на редкость удачным — эшелон с вооружением, техникой и людьми сошел с рельсов и рухнул с насыпи. Еще в нескольких заходов мы бьем из пулеметов по вагонам и платформам. При возвращении на свой аэродром случилось сильнейшее обледенение. На моей машине правые крылья вели себя так, словно собирались сложиться. Садиться пришлось «на газу », т. е. на повышенной скорости, иначе тяжелая машина неминуемо свалилась бы в штопор. При посадке лопнула стальная расчалка. Ребята сели без аварий. Анализируя поломку, мы пришли к выводу, что скорее всего расчалка надорвалась при залпе «эресов ».

3 февраля 1942 г. наша пятерка И-153 (ведущий — капитан Чиняков) атакует автоколонну противника. 4 автомашины уничтожены. 4 февраля 1942 г. группа наших самолетов нанесла бомбоудар по железнодорожному эшелону на станции Кингиссеп. Уничтожены и повреждены паровоз, 5 вагонов, 3 зенитно-пулеметные точки и 5 автомашин. 4 марта 1942 г. в составе 6 самолетов И-153 вылетаем на разведку северного и южного побережья Финского залива. В районе деревни Дубня обнаруживаем автомашины. Подавляем огонь двух зенитно-пулеметных точек. 4 автомашины уничтожено. Вокруг них раскиданы тела до десятка солдат противника. После одного из боевых вылетов меня вытащили из кабины самоле та — сам подняться не мог. Высокая температура. Полковой врач Иосиф Долинский три дня держал меня в своей землянке. Жар не спадал. Отправили меня в Кронштадский госпиталь. Диагноз — пневмония. Болезнь плохо поддавалась лечению: температура то падала, то поднималась снова. Положили меня в большой общей палате. Очнулся — смотрю — умер сосед справа, на следующий день — слева. Дело, думаю, швах, не моя ли завтра очередь? Совсем упал духом. Пришел навестить меня комиссар полка Иван Иванович Сербии. Подбодрил:

3_cm.jpg — На троих, Константина Соловьева, Александра Батурина и тебя, за штурмовки послали представления к званию Героев. Известие было слишком волнующим. Желание выздороветь, конечно, появилось, но через месяц, когда вроде бы выкарабкался, новая напасть — подхватил паратиф (брюшной тиф). Так и не понял от чего: то ли воды напился, то ли с пищей. Тут уж перевели меня в изолятор, приставили медсестру Машу. Была она женщиной в годах. И я считаю, что она меня выходила, за что ей безмерно благодарен. Пролежал в госпитале в общей сложности два с половиной месяца. Долгое время мне не давала покоя мысль о словах комиссара. С ним я потом встречался неоднократно, но как-то спросить, куда же подевалось представление не решился. Двоим из названных им летчиков, Батурину и Соловьеву, звание Героя потом действительно присвоили. В конце концов, уже в наши дни я решил проверить, не затерялось ли оно в архиве. На свой запрос в Центральный Военно-Морской архив в сентябре 2001 г. получил довольно интересный ответ: «Уважаемый Иван Иванович! Вы дважды представлялись к ордену Красного Знамени за мужество и героизм, проявленные в боях (в сентябре и в ноябре 1941 г.) и награждены первым орденом Красного Знамени (пр. Ком. КБФ № 140/п от 24.01.42 г.)… Сведений о представлении Вас в 1942 г. к званию Героя Советского Союза в документах архива не установлено ». Тут уж я успокоился окончательно. Значит, наш комиссар решил меня поставить в строй вот таким своеобразным способом — сыграл на молодом честолюбии. Болезнь дала осложнение: правая нога согнулась и не разгибалась. Лечили меня прогреванием с помощью песка. Ногу разогнули, а дальше что? Начали делать массаж. Не помогает. Тут бы лучше всего грязи помогли, но где их взять в блокадном городе. Врач при выписке посоветовал:

— Вы велосипед найдите и на нем развивайте ногу. Начал расспрашивать. У одной из женщин, работавших на строитель- стве защитных сооружений на аэродроме, нашелся старенький велосипед. Я обрадовался:

— Вы не беспокойтесь, я Вам заплачу! — Да не нужно мне никаких денег. Выздоравливай только быстрей. Выполняя разные поручения, я ездил в Кронштадт на велосипеде, да и возле аэродрома колесил. И нога действительно разработалась.

В ИНТЕРЕСАХ ФЛОТА

5_cm.jpgК началу лета 1942 года я окончательно выздоровел и возвратился в полк. Нашего прежнего командира Алексея Васильевича Коронца уже не было в живых. Весной 1942 г. полк прикрывал Островную ВМБ. 28 апреля 1942 г. он повел полк на предельный радиус действия в район острова Большой Тютерс. Произошел неравный бой, и командир погиб. Алексей Васильевич сорок три раза бомбил и штурмовал укрепления, транспорты и живую силу врага. Полк с ним во главе за первые месяцы войны уничтожил 56 немецких самолетов и около 10000 солдат и офицеров врага. Он много сделал для воспитания нашего молодого поколения летчиков-балтийцев. Посмертно А. В. Коронец был награжден орденом Ленина. Полком командует теперь майор К. Теплинский. К тому времени 71-й uan из Кронштадта перебазировался на остров Лавенсари. В этот период, в конеце мая, в разгар белых ночей, противник активно минировал фарватеры и рейды наших баз в Островном районе и у Кронштадта. Самолеты противника летали ночью, и из летчиков полка стали готовить «ночников». В части «ночников» не было. Комиссар Сербии договорился о взаимодействии с наземной зенитной обороной и первым ночью поднялся в воздух. Вслед за ним вылетел Александр Батурин. Двухместных самолетов для обучения не было, и «опытные ночники» лишь объясняли обучаемому, как производить посадку при свете прожекторов. Я прибыл, когда уже большинство летчиков летало ночью, так что недостатка в учителях не было.

 — Ты, главное, садись на луч прожектора, а не под него — и все будет нормально, — говорил мне наш замкомэска Павел Чиняков. Я успел совершить 2—3 ночных полета, после чего в штаб доложили, что готов еще один «ночник». Но надобность в таких полетах к тому времени отпала. Отличились в предыдущих ночных полетах на перехват вражеских бомбардировщиков командир полка Владимир Корешков, майор Бискуп, комиссар Иван Сербии, Саша Батурин и Костя Соловьев. Вылетать им приходилось по несколько раз за ночь. Первый Хе-111 Костя сбил вместе с Корешковым. Через несколько суток на дно залива ушел еще один подбитый Соловьевым «хейнкель». Затем вместе с Петром Бискупом напару Костя сбил Ю-88, в паре с комэском Борисовым — другой Ю-88. В очередном ночном бою Соловьев со своим ведомым Александром Батуриным, выпустив реактивные снаряды на глазах сотен защитников Кронштадта, прямым попаданием взорвали непрятельский бомбардировщик. Наш боевой комиссар Иван Иванович Сербии также встретил ночью Хе-111 на подходе к Кронштадту и с первой очереди уничтожил его. В это время в полку счет сбитых с начала войны самолетов противника приближался к сотне. Первый самолет, сбитый ночью Соловьевым, был по счету 93-м. Через несколько дней подошла очередь сотого, но в ту ночь о сбитом совместно самолете доложили Корешков и Горбачев. Горбачев затем доложил о лично уничтоженном 101-м, Батурин подал рапорт на 102-й, а Сербии и Алексеев вогнали в залив 103-й. В дальнейшем летчики полка вели разведку в интересах флота, изредка при встречах с самолетами противника вспыхивали воздушные бои.

В качестве ведомого я совершил два разведывательных полета, со ставшим к тому времени начальником политотдела нашей 61-й авиабригады И. И. Сербиным. Перед вылетом он меня кратко проинструктировал:

4_cm.jpg — Держись на указанной дистанции, не отставай, не теряй меня. А я, если надо, прикрою. На бреющем, над волнами приблизились к островам Большому и Малому Тютерсу. Прошли над укреплениями. Зенитки молчали, их словно и не было. Тогда Сербии провел разведку огнем и сразу выявил несколько батарей и автоматов. Я прикрывал его, когда комиссар вел фотографирование обнаруженных целей. Теперь надо было выявить спрятанные в изрезах берега катера. И это удалось сделать. К моему самолету начали пристреливаться зенитчики. Разрывы ложились все ближе и ближе. Полковой комиссар спикировал на батарею и заставил ее замолчать. Разведка прошла удачно. Но Сербии взял меня к себе ведомым с дальним прицелом — присмотреться. Он решил, что я вполне подхожу на роль агитатора и пропагандиста. Еще осенью 1941 г. меня приняли кандидатом в члены ВКП (б), а в марте 1942 г. вручили партбилет. К тому же в нашей дивизионной газете частенько печатались мои статьи о проведенных боях и штурмовках. В последующем, уже в 3-м гиап, по рекомендации Сербина меня на весьма непродолжительное время назначили заместителем комэска по политчасти. Так как я часто летал, моим заместителем во время полетов на земле становился парторг эскадрильи, техник звена — старший лейтенант Снегирев. Летом в партию были приняты мои боевые товарищи Володя Абрамов, Иван Голосов, Федор Киринчук, Александр Мурашев, коренной ленинградец Василий Федоров. Последний за два месяца боев сбил в группе с товарищами 6 самолетов врага и был награжден орденом Красной Звезды. В то время летчики Соловьев, Батурин, Минаев, Киринчук, Груздев, Иванов и Мурашев совершили удачный бомбовый налет на один из островов в Финском заливе. Сброшенные бомбы легли точно в цель, сильные взрывы потрясли воздух. Был уничтожен склад топлива и боеприпасов врага, который немцы заполняли всю зиму.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »