РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.18
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.18
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов   

1 марта 1942 года

2_cm.jpgИз письма А. Мясникова жене: «Мотенька, дорогая! Совсем недавно написал тебе лирическое письмо. Не знаю, понравится тебе оно или нет, но я строчу вслед за ним еще одно. Направление этого письма будет несколько другое, но тем не менее оно созвучно первому.

Если бы ты знала, как не хочется писать, а как хочется видеть тебя и Юрочку, то сразу разгадала бы, почему я так настроен. Письмо – это только письмо, которое пойдет не меньше месяца, и, представляешь, к моменту его получения тобой я могу выглядеть далеко не тем, каким могу показать себя в письме. Правда, другим я за этот период не могу стать, чужим в семье тоже, но отвлеченным от того, что я пишу, наверняка могу быть. Представь себе, что ты получаешь письмо в тот момент, когда я нахожусь в воздушном бою, и, как думаешь, разве у меня могут быть в эту минуту чувства так высоки, как сейчас, или, короче говоря, когда я пишу, да никогда. В этот момент даже и семью не приходится вспоминать, а только и думаешь, как лучше какому-нибудь «фрицу» загнать по-крепче, а иначе может быть наоборот. Совсем другое дело, когда находишься один, тут и зуб щемит. Дорогушка, если бы ты знала, как хороша была эта коротенькая встреча в Овинце, прямо незабываема. Как приятно чувствовать семью всем, чем только располагаешь. Ну, ничего не поделаешь, видно придется жить пока на условностях и этим довольствоваться. Придет время — возьмем свое, а не придет, так будем помнить, что честь семьи это превыше всего. Не буду загадывать вперед, но в этом вопросе я пока тебе верен, что дальше будет, там видно будет, может и испорчусь, все будет зависеть от обстановки. Но думаю, что ника-кая обстановка меня испортить не может, так как это не первая война, а уже вторая, и я испорченным себя назвать не могу. Мотенька, дорогая, если бы ты знала, как бы я вас с Юрой вместе и в отдельности целовал бы без отдыха и передышки, с каким бы это удовольствием делалось, если б ты только знала. Когда это все будет, трудно сказать. Ну, дорогая, пойми, я пока Вами только и живу, а остальное время занято битьем немцев, а их я луплю. В последнем и этом письме других вопросов почти не задеваю, если да, то только вскользь, а основное – выражение самых наивысших чувств к тебе и Юрочке. Если б он только знал, сколько у меня думок разных о нем, ведь я живу им, существую ради него, так бы мне жизнь была менее интересной, но он вдохновляет на новые подвиги, на хорошие дела. Когда подрастет, пусть он это знает. Внешне я выразить этого не могу, при встрече могу даже быть черствым, а в душе, мыслях и чаяниях Юра – это мой идеал. Поцелуй его тысячу раз, если сразу не можешь, распредели по времени … Мотенька, дорогая, а разве я бабушку не уважаю? Это моя любимица – старушка. Сколько она нам хорошего сделала за нашу совместную жизнь. Она ведь нам Юру помогла вырастить, ведь я даже с ней ни разу не поругался, хотя ты меня иногда и называла грубияном. Как вы все хороши, но далеко».

8 марта 1942 года

1_cm.jpgИз письма А. Мясникова жене: «Здравствуй, дорогая Мотенька! Поздравляю тебя с Международным женским днем. Желаю тебе как равноправному члену семьи и гражданину Советского Союза долго лет здравствовать и трудиться на благо нашей Родины. Я в этот день хорошо по-работал, сейчас пришел после ужина и решил тебе черкнуть пару слов. Писем тебе посылал порядком, не знаю, получаешь ты их или нет. Только что отправил заказным письмом громадное по объему и содержанию обращение к колхозникам, колхозницам и служащим Мошенского района по вопросу подготовки и проведению весенней посевной кампании. Писал в редакцию газеты «Мошенской колхозник» и просил это поместить в газете. Как там будут отзываться, прошу тебя сообщить. Считаю, что вопрос злободневный, необходимый, чувства к району я питаю самые патриотические и посему решил написать обращение. Этот документ уже печатают у нас в «Победе», причем он нашел одобрение со стороны политических органов. Я считаю, что он поможет руководителям района мобилизовать народ на проведение посевной, если только они серьезно отнесутся к нему. Копию я оставил, через некоторое время я тебе ее перешлю, а рукопись послал. Одного страшусь, что объем великоват, и он будет трудноват для газеты. В общем, хотелось бы очень знать, сумеет ли это письмо достигнуть того, чего мне хотелось».

12 марта 1942 года

Из наградного листа: «12.03.42 – В районе Маруя вели воздушный бой с самолетами противника «МЕ-109», в результате парой сбили один «МЕ-109». Подтверждено штабом 8-й Армии». (Примечание. «Мессершмитт» сбили капитан Мясников и командир полка полковник Кондратьев).

15 марта 1942 года

4_cm.jpgИз газеты «Красный Балтийский Флот», № 65 от 15.03.42 «Неоперившийся сокол, в груди которого горит священный огонь мести врагу, в бою еще не умеет разумно владеть своими чувствами, нуждается в строгой боевой школе. Именно в первые дни боевых вылетов у молодого летчика появляются свои привычки ведения боя, нередко дурные, опасные, построенные на безрассудном лихачестве. Тесно общаясь с опытными летчиками и специалистами, молодые кадры совершенствуют свои знания, перенимают от старших товарищей боевой опыт. Мастер воздушного боя, истребитель-гвардеец Мясников воспитал из лейтенанта Чепелкина искусного и превосходного летчика-истребителя. Капитан Мясников увидел в молодом летчике не только прирожденный талант воздушного бойца, но страстное стремление к совершенству боя. Но Чепелкин отличался чрезмерным лихачеством, и Мясников положил немало трудов, чтобы помочь молодому летчику найти правильный выход своей боевой энергии и страсти. Не один раз плечом к плечу бились Мясников и Чепелкин против немецких «ассов» и никогда, даже в самую горячую минуту боя, капитан не терял «чувства локтя» своего воспитанника, зорко наблюдая за каждым его маневром, за каждой атакой. Только однажды в неравном бою с фашистскими «Фоккерами» Мясников «недоглядел». Чепелкин, движимый желанием помочь командиру, принявшему на себя первый удар врага, преждевременно вырвался в лобовую атаку и едва не поплатился за это жизнью. С тех пор прошло много времени, и ученик вполне оправдал надежды своего учителя. С помощью капитана Мясникова Чепелкин научился сочетать мужество со строгим боевым расчетом, научился безошибочно определять грань между разумной отвагой и безрассудством. Это золотое чувство меры Чепелкин блестяще проявил в другой воздушной схватке с двумя «Мессершмиттами». На этот раз капитану Мясникову действительно угрожала опасность. В решительную минуту Чепелкин пришел на помощь своему учителю. Смелой лобовой атакой он расстроил маневр врага».

Передовая статья газеты. «Боевое воспитание молодых летчиков»

17 марта 1942 года

Из письма А. Мясникова жене: «…О себе могу сообщить коротко – живу как на войне, каждый день дерусь с немцами и по несколько раз…После получения Гвардейского знамени вместе со своими орлами зарубали уже 15 штук сволочей – дело не плохое….Вчера затребовало материал на моих орлов (в том числе и на меня) крупное начальство, но для чего, пока не знаю. Вероятно, для представления к правительственной награде. Как видишь, темпы не сбавляю, и этому очень помогла поездка к вам. За время поездки я ведь получил большую разрядку и в то же время зарядку. В этом письме посылаю маленькую статейку из газеты КБФ, где фигурирую как воспитатель, а ты говоришь, что я отец семейства хреновый…»

(Речь идет о приведенной выше передовой статье из газеты «Красный Балтийский Флот»: «Боевое воспитание молодых летчиков»).

23 марта 1942 года

Из письма А. Мясникова жене: «Здравствуйте, Мотенька, Юрочка и бабушка! Если бы вы знали, как бываю рад, когда получаю от вас письма, после этого вдохновение на целую неделю. Особенно я счастлив бываю, когда читаю Юрочкины каракули, это что-то необыкновенное для меня, и сразу ругать в душе начинаю тебя за отсутствие «Верочки», нехай росла бы, ведь время идет, смотришь, до этого возраста незаметно и дотянула бы, а все ты виновна в этом. Да, Мотенька, времечко и для меня очень интересное стало, в общем, так – либо пан либо пропал. Вася Жарников уже лейтенант и стал рядовым летчиком, и трудно было ждать от него, а получилось. Сейчас горбом тянет – наверстывает упущенное. Буду стараться, чтобы так не было, но как дела пойдут – не знаю. Пока дела идут в пределах нормы. В перспективе есть еще получить то, что уже имею, но надо держать для этого темп в работе, а это дело просто так не дается. Ну ладно, буду надеяться на лучшее, разве Кобожский комсомол когда-нибудь падал в грязь лицом? Пока духу давал. Это кусочек хвастовства, а на самом деле все бывает. Где хорошо, там и плохо бывает, не без этого. Я давал обещание работать по-гвардейски, и это выполняю. На днях со своей брашкой тюкнули еще десяток самолетов противника. Получили благодарности от тов. Жданова и командующего Ленинградским фронтом. Так что, как видишь, клятву гвардейскую выполняю». Я тебе уже писал, что разразился крупной статьей в «Мошенской колхозник», думаю, что кстати. Как только последует ответ, пошлю еще, а материал уже есть. Теперь дело за колхозниками».

2 апреля 1942 года

3_cm.jpgИз письма А. Мясникова жене: «Здравствуй, моя дорогая Мотенька! Если бы ты знала, какое сильное моральное удовлетворение я вчера получил, прямо одна красота. Тридцать первого марта получил письмо от Булаева Васи, в котором он пишет, что находится в Волхове и сообщает, что собирался ко мне приехать, но не отпустили. Я без промедления начал отвечать, и в ходе письма созрел дикий план – поехать к нему. На реализацию его потребовалось два часа, и я, получив удостоверение, автомашину, захватив маленький гостинчик, в который входила даже «маленькая», катился уже к нему. Очень боялся, что его не застану, но так сложилось удачно, что я даже и не ожидал. Встреча была исключительно прекрасная. Я его так близко еще не чувствовал, как сейчас. Он довольным остался значительно больше, чем я. Встреча была прямо неописуема. Это первое крупное событие, под впечатлением которого пишу письмо. Второе, не меньшее по значению,— это установил связь с Дусей и Петей. Ездил от меня в Ленинград один товарищ, и я послал с ним справочку на предмет их эвакуации как брата и сестры, им можно было выехать обратно с ним, так как машина была наша, но не выехали, мотивируя тем, что Петя еще не получил документы, а Дуся одна не решилась уехать. Просили устроить машину на десятое апреля, но вряд ли что получится, так как все это не от меня зависит. Считаю, что Дуся напрасно не уехала, а Петя, как военный, смог бы выехать позднее. Ну ладно, дело ее, раз приняла решение, видно чем-то руководствовалась. Послал им для эвакуации еще дополнительно шестьсот рублей, и они пишут, что получили, да в этот же день получили деньги, посланные мною еще в январе, так что у них собралось порядочно. Дуся так благодарна, прямо-таки ликует. В общем, сделал я так потому, что у тебя еще пока нужды большой нет, а им подмогнуть нужно было. Как сообщал, Марии Николаевне послал тоже триста, она их получила и также была довольна. Наконец, послал тебе одну тысячу и Степе столько же. Ты должна уже получить, так как посылал через Богослово, это значительно быстрее, ну а Степе посылал через Ленинград».

6 апреля 1942 года

Из наградного листа: «Самолетовылетов – 220. Воздушных боев – 62. Индивидуально и в группе сбито 11 самолетов противника (два Ю-88, один Ю-87, один Ю-86, четыре МЕ-109, один МЕ-110 и два ФД-21). За девять месяцев Великой Отечественной войны эскадрилья капитана Мясникова произвела 2675 успешных боевых вылетов, провела 127 воздушных боев и сбила 64 самолета противника».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »