РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.5
Автор И.И. Цапов   

4_cm.jpgБОЕВОЙ КОНВЕЙЕР   Из Таллина мы благополучно довели ТБ-3 до аэродрома Низино, что под Петергофом. Я сразу к техникам — бак быстро заменили. Обратно в тот день нас не выпустили. Перебазировались в Борки.

Утром задание: лететь с летчиками ВВС на штурмовку. Армейских было 10 самолетов, да два наших. Предстояло нанести совместный бомбо-штурмовой удар по линии фронта в районе Веймарн. Когда подходили к назначенному месту навстречу большущая группа, не сосчитать, Ю-88 и Ме- 110. Идет, по всей видимости, на штурмовку наших аэродромов в Прибалтике. На наших самолетах радио нет, поэтому предупредить о предстоящем налете противника мы не можем. Смотрю наши впереди идущие самолеты, по примеру ведущего, сбрасывают бомбы и идут на эту группу. Ме-110 нас быстро разгоняют. Группа сразу же рассыпалась. Спасительности оборонительного «круга» летчики ВВС, по-видимому, еще не знали, а подсказать мы не могли. Наша атака не была бесполезной: мы все же сорвали замысел внезапного удара и отвлекли часть сил противника на себя. Нам и досталось. Начали немцы нас бить. Ко мне привязались два «мессера». Слева и справа, никак не уйти. Буквально в течение нескольких минут изрешетили мне все. Была разбита приборная доска, козырек, прицел, из мотора брызгало масло. Я получил одно касательное ранение в шею, второе — в руку. Одежда вся посечена. Благо дело было под вечер. Чтобы не плутать, я снизился до бреющего над железной дорогой, которая шла в лесу. Летел ниже кустарников. На фоне леса и дороги немцы меня потеряли. А то бы хана, сбили бы точно. Все же несмотря на то, что немцы нас здорово побили, а три самолета были сбиты, мы подставляли свою голову недаром. Внезапный удар врага по нашим аэродромам был сорван.

Приземлился. Мой ведомый Саша Груздев сидит целехонький, и самолет его без пробоин. В лазарете сделали мне перевязку и на коечку. Другие органы вроде целы. Полежал я 3—4 дня пока мой «юнкере » (называл так его по номеру — 88) отремонтируют. Скоро снова в бой. После эвакуации из Таллина, в конце сентября 5-й иап сделали трехэскадрильным. Нашу пятую эскадрилью разбивают и отдают на усиление в разные полки. От нас уходит Дмитрий Петрухин, Александр Мироненко, Жора Самохин (родной брат нашего командующего ВВС флота), и еще несколько летчиков. Остальные, в том числе Герасимов Костя, Груздев Александр, Марков Василий, Минаев Иван, Щетинкин Николай и я попадают в 71-й истребительный авиаполк. Этим полком, который имел на вооружении И-153 «Чайку» командовал подполковник Алексей Васильевич Коронец.

0_cm.jpgКоронец Алексей Васильевич (1910— 1942 гг.). В 1925 г. поступил и в 1928 г. окончил Таганрогскую школу ФЗУ С 1929 г. работал модельщим на таганрогском металлургическим заводе. По комсомольской путевке направлен в Вольскую военную авиационную школу пилотов (Саратовская обл.). После окончания служил в авиачастях Белорусского округа, затем в составе одной из авиабригад Тихоокеанского флота. К началу Великой Отечественной войны майор, командир 71-го uan. Лично участвовал в боевых вылетах на штурмовку и разведку войск противника, в том числе совершил 3 боевых вылета:та Хеншеле-126 с немецкими опознавательными знаками. Полк участвовал в обороне Таллинской ВМБ, обороне Ленинграда. С сентября 1941 г. подполковник. Представлялся к званию Героя Советского Союза. Награжден орденами Ленина (1942 г. посмертно), Красного Знамени (1941), «Знак Почета» (1938) (прим. ред.)

Во главе полка он с 1940 года, до этого служил на Дальнем Востоке. За умелое руководство и успехи по службе в мирное время он был награжден орденом «Знак Почета ». В первые месяцы войны заслужил боевой орден Красного Знамени. Наш новый командир был человеком сурового нрава, но справедливый. Он любил и ценил в летчиках смелость, дерзость, не выносил бахвальства. Честный и прямой по характеру. Его глаза замечали все! Летчиков он никогда не хвалил — слишком сурова была жизнь. К тем, кто старался скрыться в бою за спины товарищей, был беспощаден. Однажды, один из летчиков вернулся с полдороги на аэродром, якобы «забарахлил мотор ». Коронец сел в машину, испытал мотор на всех режимах. Прекрасный знаток техники, он однако не нашел никаких дефектов. Злой, не говоря ни слова, подполковник вырулил на старт и взлетел над островом. После испытания мотора в воздухе командир приказал приготовить са молет к штурмовому полету.

— Вот что, — гневно сказал Коронец, смотря на летчика, — если летать боишься — прямо скажи, переведу кладовщиком на продовольственный склад. И все — подобру-поздорову. А на самолет наш и на мотор клеветать не позволю никому. Ясно?

1_cm.jpg71-й uan прикрывает Кронштадт, Ленинград и острова в Финском заливе. 19 сентября в районе города Пушкино наша группа самолетов наносит бомбоудар по скоплению немецких войск. Уничтожено 2 фургона, 5 мотоциклистов, до 15 солдат и подавлена 1 зенитно-пулеметная точка. 21 сентября — район Горбунки. Уничтожено 1 фургон, 2 зенитно-пулеметные точки и до 20 немецких солдат. 22 сентября на участке дороги Низино-Стрельна сброшенные мной бомбы точно легли в груженую автомашину. Затем пулеметным огнем я зажег автоцистерну с горючим. Боевая нагрузка в то время была большой. В день делали по 5—6 бо евых вылетов, реже семь — это уже на пределе возможного. Бывали дни, что только приземлишься, тут же заливают горючее, подвешивают бомбы и снова на взлет. Даже воды не успеваешь попить. И так целый день. Накапливалась усталость. Погиб при штурмовках младший лейтенант Дмитрий Петрухин, тезка нашего замкомэска. Тяжело ранен в глаз Щетинкин Коля. Грешным делом, про себя в то время я думал: хоть бы уже сбили. Но и злость была, успеть нанести врагу максимальный урон, прежде чем такое случится.

28 сентября на Кронштадт враг пытался нанести массированный, «звездный удар » с трех направлений: с севера, запада и юга. Целью этих ударов было уничтожение кораблей флота. Против 40 «юнкерсов » шедших с западного направления были подняты 11 «чаек » 71 -го uan, которые возглавлял заместитель командира полка майор Б. И. Михайлов. Они встретили самолеты врага на подходе. В ходе ожесточенного воздушного боя наши летчики сбили 7 «юнкерсов ». По одной победе было засчитано летчикам Губанову, Соловьеву и Батурину. На следующий день налет повторился. Вновь наши летчики отразили налет врага сбив четыре бомбардировщика. В этом бою отличились летчики Шитов и Григорий Бегун. В отражении этих налетов нам, вновь прибывшим в 71-й uan летчикам участвовать не пришлось. Мы оказались «безлошадными », так как свои самолеты сдали, а «чаек» в новом полку на нас не хватило. Потом положение изменилось. Когда некоторые летчики выбили по ранению, самолетов в полку стало с избытком. «Звездные » налеты мне пришлось лишь наблюдать. При этом я впервые испытал то, что чувствует человек попавший под бомбежку или штурмовку. Однажды налет Ме-110 застал меня на Кронштадском кладбище и пришлось спасаться от обстрела между массивными гранитными надгробиями.

Поздней осенью в полк, для усиления, прибывают летчики, воевавшие на Ханко: Бискуп, Овчинников, Парфенов, Семеряко, Сиголаев, Щеголев. Среди ханковцев и мой старый товарищ Коля Ежов. Из этих летчиков формируют отдельную эскадрилью И-16. Вскоре наша эскадрилья вошла в состав ладожской авиационной группы. Мы перелетели на аэродром Новая Ладога. Участвовали в нанесении штурмовых ударов на волховском участке фронта и под Тихвином в ноябре-декабре 1941 г. Мы поддерживали с воздуха войска 54-й армии, отражавшие вражескую попытку замкнуть второе блокадное кольцо. Летали и здесь очень напряженно, делая по несколько боевых вылетов в день нанося бомбо-штурмовые удары по войскам противника. Хорошо помню, как в середине ноября, в сложных погодных условиях нам пришлось штурмовать части противника, перешедшего в наступление. Летали весь световой день. Командарм 54-й армии Ленинградского фронта И. И. Федюнинский ходатайствовал о награждении летчиков. За эти штурмовки я, Иван Минаев и другие летчики получили в начале января 1942 г. свои первые ордена Красного Знамени.

6_cm.jpgЧетыре тяжело нагруженных «Чайки », которые пилотируют Петров, Пушкин, Волошин и я поднимаются в хмурое осеннее небо. Фронт рядом. Через несколько минут мы над целью. Двигавшаяся вражеская автоколонна отчетливо видна с воздуха. Идем низко, лишь бы осколки своих бомб не достали. Петров качнул с крыла на крыло и первым сбросил бомбы на врага. За ним последовали мы. Самолеты, подброшенные воздухом, вздрагивали. Щепки от автомашин при попадании бомб разлетаются в разные стороны. Колонна остановилась. Немцы поспешно спрыгивают с машин и бегут в лес. Мы делаем еще несколько заходов. Затем, как и было условлено на земле, взяли курс на сильно укрепленную немцами позицию, чтобы разведать их огневые точки. Снизились до 200—300 метров. Немцы открывают автоматный огонь. Мы маневрируем в паутине огненных трасс. Зенитные точки засечены. Немцы усиливают огонь и Петров не выдерживает: бросает машину в пике и открывает огонь из пулеметов. Повторяем маневр ведущего и бьем по огневым точкам, пока не закончились патроны. Осенью и зимой 1941 г. нас часто посылали на разведку. При этом для менее скоростных И-15бис давали прикрытие — звено или пару И-16. В это время года приходилось летать в туманы и при низкой облачности. Трудно было выдерживать ориентировку. Чтобы мы не плутали, нас решили «привязать» к железной дороге по которой противник подвозил своим войскам боеприпасы и подкрепление. Потом по этому маршруту: Урицк-Гатчина-Веймарн-Котлы-Ораниенбаум, приходилось летать не раз. Когда погодные условия были особенно неважными, наш командир вызывал в полет добровольцев.

2_cm.jpg13 октября 1941 г. мы получили задание на разведку по этому кольцу. Наше звено взлетело, а из И-16 за нами поднялся лишь один, да и тот потом отвернул — забарахлил мотор. Разведка прошла удачно, но что-то в одном месте нашему ведущему Ф. Петрову показалось подозрительным. Он снова решил пройтись по маршруту. На этот раз со стороны Гатчины на наш перехват вылетели два Me-109. Федор Петров резко развернулся на 180° и стал уходить в сторону Кронштадта. В районе Дудергофских озер немцам с первой атаки удалось подбить самолет нашего ведущего. Нам, чтобы прикрыть его отход, пришлось принять бой. Уже над заливом почти одновременно были подбиты «Чайка» Пушкина и ведущий Me-109. Григорию Пушкину удалось посадить самолет на воду и успеть выпрыгнуть из него в районе Кронштадта. Рядом спускался на парашюте летчик сбитого нами вражеского самолета. Еще в воздухе он начал стрелять по Григорию из пистолета. Перестрелка между ними продолжалась и после приводнения. Потом Пушкина подобрали наши моряки, следом выловили и немца. Петров, видимо тяжело раненый, в забытьи повел самолет мимо Кронштадта в сторону Лисьего носа, где он врезался в берег. Пилот погиб. Среди многих эпизодов того периода особо памятен налет на мост через реку Нарва в районе Кингисеппа. В этом районе наши войска вели тяжелые оборонительные бои. Это было несвойственное и весьма трудное для истребительного полка задание. Готовились к его выполнению долго. На аэродроме, по приказу командира, в конце ВПП мелом нанесли габариты моста в натуральную величину. Потом командир взлетел и стал сам тренироваться в выборе лучших вариантов подхода. Затем поднял в воздух эскадрильи и мы стали «бомбить » цементными бомбами. Я вышел на «цель », а стекла обледенели — ничего не вижу. Кое-как сбросил бомбы, сорвал очки — пошел на посадку. С неважным настроением иду к нашему суровому «бате » докладывать. А Алексей Васильевич Коронец мне с ходу:

— Да ты обморозился!тут же зачерпнул горсть снега и давай растирать мне щеки.

7_cm.jpgСледы обморожения остались. Потом на сильном морозе я превращался в «негра» — кожа чернела. Пока шла подготовка к вылету, штаб полка организовал доразведку цели. 4 декабря 1941 г. весь наш полк — 16 «Чаек» во главе с командиром, поднялся в кронштадское небо. За командиром полка шли эскадрильи Королева, Константина Соловьева и Александра Батурина. В налете участвовали Андрей Колупаев, Иван Голосов, Владимир Абрамов и я, а также другие летчики. На каждом самолете по две 100 кг бомбы. Заходим на мост вдоль берега с запада на восток. Миновав стену разрывов зенитных снарядов, Соловьев вошел в пике. Вниз полетели фугасы. Есть прямое попадание! «Сотки» Абрамова попали в опору между первым и вторым пролетом, мои — между вторым и третьим. Батурин и Голосов, оценив обстановку, отбомбились по оставшимся креплениям. Тренировались мы недаром. 12 наших бомб попали в цель! Мост просел, искореженные конструкции в центре рухнули в реку. Радость победы была омрачена потерей двух боевых самолетов. Над целью, несмотря на слабое прикрытие, зенитками был сбит самолет командира первой эскадрильи Григория Пушкина. Еще раньше, при подлете к цели, в районе Нарвы, у другого летчика, Андрея Колупаева начал перегреваться мотор и он совершил вынужденную посадку на лед озера. Это озеро оказалось на оккупированной врагом территории и летчик был захвачен немцами в плен. 12 декабря севернее острова Лавенсари наша тройка завязала бой с четырьмя финскими истребителями «Фоккер» Д. XXI. Во время боя я увидел, что между мной и ведущим капитаном Королевым справа заходит в атаку вражеский истребитель. Решил атаковать его, чтобы отсечь от ведущего. Мы начали кружиться в вираже. Королев, увидев, что ведомого нет на месте, быстро пришел мне на выручку и мы 3_cm.jpgвдвоем сбили финна. Падение вражеского истребителя подтвердило командование ледокола «Ермак», который мы прикрывали. Никогда после я не летал потом с такой интенсивностью и нагрузкой как в эти первые шесть месяцев войны. Если к началу войны мой практический налет едва достиг 100 часов, то к концу года эта цифра возросла почти в 3,5 раза. Также быстро рос налет у моих боевых товарищей, если конечно их полет не прерывали снаряды вражеской зенитки или самолета. В моей летной книжке боевая деятельность этого периода отражена в следующих цифрах: (см. рис)

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »