РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.4
Автор И.И. Цапов   

2_cm.jpgУЧИЛИСЬ В БОЯХ   В 6 утра я и другие мои товарищи совершили свои первые боевый вылеты на прикрытие Кронштадской военно-морской базы. Этот и несколько последующих полетов прошли без встреч с врагом.

 

Через пять дней подразделения 5-го uan убыли с полевого аэродрома Ратчино. Эскадрильи разлетелись на аэродромы, расположенные на островах Балтийского моря (Моонзунский архипелаг), побережьях Финского залива (Хапсалу, Лагсберг), островах Финского залива (Лавансари, Сейскар, Кронштадт) и Финского перешейка (Углово, Приютино, Новая Ладога, Выстов). Наша 5-я эскадрилья летит на остров Эзель Рижском заливе. Только что мы приземлилась на аэродроме Когул острова Эзель, как над нами прошел вражеский самолет-разведчик. Вылететь на его перехват мы не могли — бензина в баках самолетов было на самом донышке. Площадка оказалась необорудованной для базирования самолетов, топлива нет, запустить мотор нечем. Но все же пытаемся воевать: слили горючее с самолетов, заправили им два И-15бис. Запустили «обезьянкой » (резиновым амортизатором) моторы, и наши товарищи взлетели. Но немец уже ушел, да и догнать его при такой скорости практически было невозможно. Самолеты рассредоточили, замаскировали. Утро следующего дня началось с вражеской бомбардировки нашего аэродрома, но удар противника был неэффективен, и потерь мы не понесли. Очень напряженными были в Эстонии июльские дни 1941 г. Гитле ровские войска надеялись захватить Таллин прямым ударом через Пярну и Марьямаа. Нас перебросили в Хапсалу.

1_cm.jpgЗапомнилась первая штурмовка. 8 июля все 12 самолетов нашей эскадрильи взлетают. Первое звено ведет Анатолий Нефедов, второе — Дмитрий Петрухин. Наша тройка идет за ними. Замыкает колонну звено Сергея Беляева. Нефедов заходит на колонну вражеских танков и мотопехоты в районе Пярну. Осколками зенитных снарядов его самолет был сразу подбит, а сам он ранен в голову. Командир развернулся, и его звено начало отходить. Подходит наша очередь. Я немного замешкался, планируя с 800 метров, снизился на предельно низкую высоту — 50 метров. После сброса бомб самолет подбросило так, что парашют из-под сиденья выскочил вперед. Я же подумал, что в меня попала зенитка. Потом понял, что это воздушная волна от взрывов моих бомб. Результата своей работы я не видел. Ухожу за Марковым. Раненый Нефедов сажает самолет на нашем аэродроме. Врач делает ему перевязку, но ранение серьезное, а госпиталя поблизости нет. Телефонной связи с командованием полка тоже нет. Петрухин приказывает с самолета Соколова снять бронеспинку и посадить за сиденье комэска. Мы с Марковым сопровождаем самолет с раненым Нефедовым в Низино.

Прилетели. К вечеру на этот аэродром садится вся эскадрилья. У Петрухина связи с командованием полка не было и он решил получить дальнейшие указания по боевой работе. Проводим осмотр самолетов и готовим их к вылету. 12 июля снова вылетаем под Таллин, садимся на аэродроме Лагсберг. К самолетам подвешивают по четыре 25-ти килограммовые осколочные бомбы. Константин Соколов объявляет задание:

— Вылет в район станции Марьяама, удар по скоплению танков. Бомбить будем с пикирования. Мы до этого так ни разу не бомбили. Я и Марков, спрашиваем у командира, как это делается.

— Делайте как я. У меня пойдут бомбы, и вы сбрасывайте.

Подлетаем к станции. Вот и цель: большая группа танков находящаяся в лесочке. По нам открывают огонь зенитки. Переходим в пикирование. Наш ведущий вдруг резко пошел на горку и начинает делать «мертвую петлю». Мы с недоумением повторяем маневр за ним. Самолет командира звена переворачивается и вновь входит в пике. Из этого пике он уже не выходит и врезается в землю, недалеко от опушки леса. Потрясенные гибелью командира, мы кое-как сбросили бомбы по площади, а из пулеметов даже не стали стрелять. Пришли домой. Доложили о потере.

14 июля я получаю задание вновь лететь на штурмовку в заданный район. Аркадий Чижов летит ведущим, вместо Маркова другой летчик — Шелаев Виктор. Перед вылетом поговорили. Они меня спрашивают:

— Ты там был? Место, где танки знаешь?

— Видел, знаю, в лесочке.

— Будем подходить, выходи вперед, а то я могу не найти. — говорит мне Аркадий.

3_cm.jpgПолетели, при подлете к цели перестраиваемся, как и договорились. Я с левого пеленга на место ведущего, Чижов на мое. Завел группу с такой же высоты, по тому же направлению. Бомбы сбрасывали самостоятельно. Стали заходить на второй круг в левую сторону. Самолет Чижова оказался под огнем. Его подбили. Отходим, сопровождаем подбитую машину товарища. Видим, как самолет садится на дорогу на эстонской территории, еще не занятой противником. Летчик вышел, помахал нам рукой. До аэродрома 40 километров. Мы подумали, что к вечеру он придет. Докладываем о результатах штурмовки — прямым попаданием унич тожены и повреждены 2 тягача с артиллерийскими орудиями, 2 груженые автомашины и танкетка. В полк Аркадий Чижов так и не пришел. До сих пор я не знаю что с ним случилось. То ли немцы его пленили, то ли эстонские националисты. Да война дело серьезное.

После потери двух ведущих, невольно задаешь себе вопрос — не ты ли следующий? Чтобы идти на огонь зениток нужно перебороть себя. Особенно в первых вылетах. Через 7—8 таких вылетов уже не с таким напряжением это делается. Но все равно, человек не из железа. Каждый день ожидаешь: может сегодня твоя очередь. Это ожидание изматывает сильнее, чем боевая работа. В бою некогда думать — нужно выполнять задание. И-15бис не имел броневой защиты. Конструкция самолета состояла из пустотелых труб, расчалок и шпангоутов, обтянутых перкалью и укрепленных эмалевой краской. Прицелов для бомбометания нет. От осколков и пуль летчик не защищен, лишь сзади стояла бронеспинка. Самолет мог быть подбит оружием самого малого калибра. Мы быстро схватываем суть противозенитного маневра: самое главное увидеть первый разрыв зенитного снаряда — самолет сразу в ту сторону, ближе к шапке разрыва. Впереди еще разрыв — снова туда. Потом самолет вниз, чтобы противник не пристрелялся по высоте, потом вверх. И так все время.

Техника наша несовершенна. Да и что танкам наши пулеметы  и осколочные бомбы — как слону дробина. Но мы летаем, штурмуем эти танки, которые стреляют по нам из своих орудий. Через несколько полетов мы уже ученые — заходим на них не по прямой, а поперек шоссе. Какой-то вред врагу наносим. Особенно эффективной бывала штурмовка вражеской конницы, но ее у противника было мало. Начало августа. Снова садимся на аэродроме Когул. Прикрываем бомбардировщики полковника Преображенского, которые идут бомбить Берлин. Они уходят в ночь, мы их сопровождаем насколько возможно. Возвращаются ДБ-Зф под утро поодиночке. Стараемся их встретить. Противник аэродром пока не обнаружил. Вылеты на сопровождение проходят спокойно.

СНОВА В НЕБЕ ЭСТОНИИ

4_cm.jpgПротивник к середине августа достиг районов Тюри, Пайде и вышел на побережье Финского залива возле Кунда, перерезал железнодорожную линию Таллин — Ленинград. Наши войска в районе Таллина оказались в окружении. С Эзеля мы перелетаем и садимся на аэродроме Лагсберг. Наша основная задача: прикрытие с воздуха Таллинской военно-морской базы, непрерывное ведение воздушной разведки на земле и в море. Количество боевых самолетов в эскадрильи уменьшилось. Меня посылают на полуостров Ханко — перегнать к нам №-15бис, на котором никто не летает. Летим туда на И-16, я сижу за спинкой. При заходе на посадку обстрел. После приземления самолет быстро уводят в укрытие, а мы — в блиндаж. Коля Ежов, с которым мы не виделись с момента прибытия в Таллин, радостно встречает меня. Мы с ним долго разговаривали, обменялись впечатлениями о первых боях. Он освоил И-16 и тоже летал на боевые задания, но сбитых пока не имел. Говорил об обстрелах, к которым «хан ковцы» привыкли, о взлетах при близких разрывах, о полетах на малой высоте. С восхищением он говорил мне о летчике Бринько, который сбил над Ханко несколько самолетов, при этом один из них тараном и был удостоен звания Героя Советского Союза. Я ему рассказал о ребятах, которые воевали со мной. Переночевал, а утром взлетел и, по совету друга, на бреющем, не поднимаясь высоко дошел до Лагсберга. При облете самолета после регламентных работ я увидел «Юнкерс-88», совершавший разведывательный полет. Попытался его атаковать. Выжимаю из своего «ястребка» всю возможную скорость, а Фриц летит себе спокойненько дальше. Установил только дистанцию примерно 5 километров и держит ее. Он уже приближается к финской территории, у меня кончается горючее. Я поворачиваю обратно, а он, гад такой, тоже разворачивается и на такой же дистанции следует за мной.

Обидно было до слез за такое издевательство врага. Хорошо, что обошлось, а то бы мог догнать и сбить. Но видно уж очень осторожный немец попался, хотя и с юмором. …Как-то мы сидим на аэродроме и видим, что к аэродрому подходят 8 самолетов неизвестной конструкции с выпущенными шасси. Это был на этот день опознавательный сигнал «я свой », но зенитчики приняли их за Ю-87 и открыли огонь. Три самолета получили осколочные повреждения, но нормально произвели посадку. Командир полка Романенко даже поднял в воздух два И-16, чтобы показать зенитчикам, что это наши самолеты. Огонь прекратился и остальные самолеты благополучно сели. Это были первые штурмовики Ил-2 в авиации ВМФ. Наземные войска получили распоряжение: при отступлении все уничтожать. Скот сгоняли в помещения и подрывали. Все что могло гореть — жгли. Я часто летаю на разведку и везде вижу чадящие костры.

20 августа 1941 г. звено Мироненко, в составе которого был и я, послали на разведку в район Тапо. В районе станции мы обнаружили автоколонну противника. На обратной дороге разминулись с тремя вражескими истребителями, в бой с ними не вступили. На аэродром вернулись все. На основе нашего доклада, для штурмовки автоколонны противника в районе станции Тапо вылетает шестерка. За день успеваем сделать три вылета. Вечером командир подводит итоги: группой уничтожено три грузовых автомашины, 2 фургона и до 50 вражеских солдат и офицеров. Мне засчитывают сожженную автоцистерну с горючим. На следующий день нас нацеливают на колонну немецких танков и автомашин на шоссе Амбла-Куусалу в районе Амгиль-Кузаль. Вылетаем девяткой И-15бис. Первый боевой вылет 23 августа был на разведку по маршруту Таллин-Тапо-Пайде. Звено ведет Александр Мироненко. В районе Рассику я заметил два пикирующих на нас самолета Me-109, которые стремительно приближались. У нас был приказ — в бой не вступать. Однако избежать его не удалось. Воздушный бой был оборонительный, с отходом на свою территорию. Мы вели его в боевом порядке «круг», старались прикрыть друг друга от атак вражеских истребителей с последующими выходами из него для атаки противника. Крутились так почти полчаса. Боем его можно было назвать условно. Один «мессер » сбили можно сказать случайно: немец до того обнаглел, что подошел слишком близко к центру нашего круга. Очереди с наших самолетов его достали, самолет противника был подбит. Мы его сумели добить. Его напарник ретировался.

К спасительному «кругу », который не раз выручал нас в боях, мы прибегали по опыту предыдущих стычек. Наученные горьким опытом знали, что на наших И-15бис, имевших скорость чуть больше 300 км/час, схватка с «мессерами » будет явно не в нашу пользу. Вновь взлетаем и в том же составе бомбим обнаруженную нами автоколонну противника в районе станции Яговаль. Уничтожено 3 грузовые автомашины, 1 легковая и до взвода живой силы. Мне в тот день пробило бензобак. Топливо вытекало. Завтра снова в бой, а лететь нельзя. К тому же подходят немцы. Они уже в 1,5—2 км от аэродрома. Начинается обстрел аэродрома и объектов флота полевой артиллерией врага. Пушки с наших кораблей открывают ответный огонь. Завязывается дуэль. Аэродром наш заминирован и немцы приостанавливают наступление до утра. Уже в сумерках приземляются два ТБ-3. Один из летчиков заявляет:

— Я прилетел за эстонским правительством, но ночевать не буду.

 Он быстро загрузился и стал взлетать. После взлета самолет почему- то качал разворот не вправо, в сторону Финского залива, а налево, в сторону фронта. Его сбили. Второй летчик, видя такое дело, сказал, что возьмет раненых, но останется на ночь.

— Только дайте сопровождение, — просит он.

Ко мне подходит комэск Дмитрий Петрухин.

— Готовься, завтра вместе с Александром Груздевым будешь сопровождать ТБ. — приказывает он. Аэродром наш не стационарный. Запчастей нет. Я уговариваю своего техника Серебрякова:

— Васенька, милый, течет! Замени бак! Все что угодно сделай!

 — Постараюсь, но на один полет. — обещает он.

Мы уезжаем на ночь на базу. Там тоже обстрел, но безопаснее, чем на аэродроме. Есть опасение, что немцы его могут занять. Между вражескими артиллеристами на берегу и крейсером «Киров» всю ночь идет артиллерийская дуэль. Утром Вася Серебряков докладывает:

— Командир, как и обещал, на один полет. Заклеил перкалью, 10— 15 слоев и стянул, а затем сшил протектором. Будет сочиться, но не так как было. Если что, сядешь и пойдешь пешком… по морю аки по суху.

 Погода резко ухудшилась, с моря затянул туман. Мы взлетели в полутумане. Выходим в Финский залив без разворотов. Пристраиваемся к бомбардировщику справа и слева. Около острова Гогланд встретили двухмоторный «юнкерс ». Не страшно — нас атаковать он не будет. Обратно в Эстонию мы не возвратились. Через некоторое время Таллинская военно-морская база перестала существовать. Было принято решение эвакуировать личный состав оборонявшихся в этом районе войск морем. С Васей Серебряковым, который пережил трагический переход из Таллина в Кронштадт, я вновь встретился лишь в январе 1943 года. Он мне рассказал, что из нашей эскадрильи во время перехода погибло 12 человек технического состава.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »