РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.16
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.16
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов   

6 декабря 1941 года

1_cm.jpgИз письма А. Мясникова жене: «Ты пишешь в каждом письме, чтобы я берёг себя. Ну, как это можно? Разве можно это делать, когда приходится раз по семь вылетать и при этом в каждом полёте имеешь по схватке, а то и по две. Это в день. Ведь голову-то в карман не спрячешь, да если б и можно было, так разве это в моём характере?

Нет, лучше умереть героем, чем жить трусом. Ты от меня уже слышала это, я только лишь повторяю. Ты думаешь, что я очень часто вспоминаю о гибели? Нет! Войны без жертв не может быть, но жертвой я не собираюсь быть, ты тоже это запомни. Не думай, что я так рассуждаю, потому что мне безразлично жить или не жить. Нет, я хочу увидеть и обнять тебя, Юрочку, всех остальных, а значит и жить, причем как жить — жизнерадостно. Ты знаешь, я пессимистом никогда не был и им не буду, а тем более теперь, когда я почувствовал силу семьи. Не потому я так горячо высказываюсь, что во мне поверхностные, легкие убеждения, а я скажу доступно и просто — хочу и буду драться, потому что люблю семью — тебя и Юру. Защищать Ленинград – это значит защищать вас, это значит защищать нашу родину. Что может быть милее родины, воспитавшей меня, а прежде моей мамушки, народившей меня и, наконец, главное, основное – тебя, соединившей свою жизнь, судьбу только для того, чтобы осчастливить меня. Мотенька, подумай, разве мне не за что воевать, и вот поэтому я трусом никогда не могу быть. Воевать, так воевать, чтобы вся милиция знала. Тебе-то хочется, чтобы я и немцам жару давал, и что б жизнь застраховал на 100%, а разве я этого не хочу? Конечно, хочу. Но если что-нибудь и случится, то Юра пусть знает, что его папа за штаны не держался, когда за родину воевал. Пусть он это помнит всегда.

Я не пишу завещания, да оно и не похоже, но помни об одном, как мне хочется быть вместе с вами. Если к этому добавить, что я мамашу уважаю как человека не меньше, как свою родную мать, то тебе будет совсем ясно, насколько вы дороги мне. Я для показа семьянин неважный, но чувства имею к семье самые наивысокие. Ты об этом знаешь больше, чем я. Моя семья последних шести лет куда теплее той семьи, в которой я рос и воспитывался. Может быть я этим и обижаю тех, кому обязан за то, что меня народили, но тем не менее я это испытываю, этим живу и поэтому не могу не сказать. Старой семье делаю всякие скидки, учитываю это, но в итоге получается, как писал выше. Я никогда так близко не чувствовал старую семью, как тебя, Юру, бабушку, а почему и сам не знаю. Ну, дорогушка, поболтал и хватит. Время, да и бумага на исходе, поэтому закругляюсь. Остаётся пожелать скорой встречи, а как это удастся, будет видно. Расцеловал бы я вас сейчас с Юрой вдоль и поперёк, но так как это равное мечте, пусть останется на будущее. Очень рад, что ты помогаешь в колхозе и что результат есть. Вот за это ты молодец. За работой время быстрее проходит, да ведь неудобно без дела и толкаться-то. Твои действия в моем характере».

 

11 декабря 1941 года

 

Из газеты «Победа», № 173 от 11.12.41: «Отвечая на призыв товарища Сталина об уничтожении всех до единого немцев, пробравшихся на нашу землю, летчики и технический состав открыли новый счет уничтоженных варваров. Летчики Мясников и Львов имеют на своем счету после исторического доклада вождя по два сбитых коричневых стервятника, а их техники Швец, Волков, мотористы и оружейники без устали готовят самолеты и вооружение. Летчик Костылев сбил один фашистский самолет. Техники Линник, Коровин и Бондаренко обеспечивают летчикам безотказную работу матчасти. Увеличение счета уничтоженных фашистов – это лучший ответ товарищу Сталину на его призыв об истреблении немецких оккупантов».

Агитатор И. Усов «Призыв вождя в действии»

 

12 декабря 1941 года

 

3_cm.jpgИз газеты «Победа», № 174 от 12.12.41: «Коллектив нашего подразделения – сработавшийся, дружный, спаянный коллектив. Летчики, техники, мотористы и оружейники отлично освоили и полюбили свои скоростные краснозвездные ястребки. А ведь были дни, когда у некоторых товарищей слышались в голосе нотки какого-то неудовлетворения машинами. Но сама жизнь, сам боевой опыт со всей очевидностью доказал преимущества наших самолетов перед фашистскими стервятниками. Один факт43 машины противника, уничтоженные летчиками нашего подразделения – является яркой иллюстрацией к словам товарища Сталина о том, что наша авиация по качеству превос-ходит немецкую авиацию. В создании крепкого и сплоченного коллектива, уверенного в грозности и непобедимости советского оружия, в своих силах, в неизбежности разгрома и уничтожения фашистов, огромную роль сыграла партийная организация подразделения. Коммунисты не на словах, а на деле показывали свою авангардную роль в боях за Родину, смело, решительно, с готовностью на самопожертвование, во имя победы над врагом шли они в бой. Таковы летчики-коммунисты Ефимов, Каберов, Львов, Костылев и многие другие. Вступив в шестой месяц великой отечественной войны, наш коллектив в своем стремлении уничтожить всех немецких оккупантов до единого, тверд, как никогда. Мы прошли большую и напряженную школу боевых действий, накоплен ценнейший опыт ведения воздушных боев с противником, нам хорошо известны бандитские повадки врага. И пусть знает подлый гад Гитлер, что час его неизбежной гибели близок, что балтийские летчики будут жестоко и сурово мстить бандитам за все их злодеяния, совершенные ими на священной советской земле».

Летчик А. Мясников «Балтийские летчики мстят фашистам».

 

1 января 1942 года

 

2_cm.jpgИз книги И. Каберова, стр. 191: «Новый год мы отмечаем скромно. Первого января – усиленная готовность с рассвета. Дежурим, сидим в кабинах, а погоды нет и нет. Неожиданно раздается хлопок сигнальной ракеты.

 

– Каберов и Чепелкин, воздух! – кричат техники. Выруливаем, взлетаем. Идем на высоте пятидесяти метров. Кругом белым-бело. Над озером плывем, как в молоке. Вглядываюсь в беспросветное белое марево и, наконец, вижу колонну автомашин. Дорога! Предполагаю, что фашисты скорей всего выйдут на дорогу около станции Ладожское Озеро, где всегда большое скопление машин. Разворачиваюсь, даю полный газ. Чепелкин идет рядом. Только бы не упустить их! Только бы не упустить!..

– Вот они, Петро! – кричу я по радио Чепелкину. Между тем пара «Мессершмиттов» снижается над колонной грузовиков. Я прицеливаюсь сначала в «Мессершмитт», идущий сзади. Но он неожиданно отваливает в сторону и исчезает из виду. Тогда я догоняю ведущего. Он уже дал очередь по одной из автомашин. Открываю огонь. Окутанный черным дымом вражеский истребитель резко отворачивает в сторону, но тут же перевертывается на спину и падает на лед. Вот так, фашист, с Новым годом! Красное пламя и космы черного дыма на белом снегу. Люди бегут по снежной целине озера к месту падения «Мессершмитта». Но где же второй самолет? Мы не видим его. Мы трижды проходим над дорогой до Кобоны и обратно, но с самолетами противника больше не встречаемся На стоянке ко мне подбегает сияющий Чепелкин.

– Красиво! – говорит он, имея в виду атаку на «Мессершмитт». А немного погодя Петр по-мальчишески предлагает мне: – Чтобы весь год был победным, давай меняться регланами! – Что ж, это дело. Мы переодеваемся, и выходит, что мой реглан лучше сидит на Чепелкине, а егона мне. Под одобрительные возгласы присутствовавших при обмене техников бежим в землянку доложить Мясникову о выполнении задания.

4_cm.jpg– Значит, с Новым годом! – пожимает он нам руки. – С новой победой! – обнимает нас комиссар Исакович. Весь этот день патрулировали над ледовой дорогой наши самолеты, но встреч с врагом больше не было. Вечером поднялись в воздух Мясников и Чепелкин. Два «Яка» развернулись над аэродромом и ушли в беспросветную мглу Ладоги. И в этот поздний час над ледовой трассой они встретили два истребителя «Ме-109», пытавшиеся обстрелять идущие в Ленинград автомашины. Разгорелся бой. Фашисты атаковали командира. Но Петр вовремя подоспел на помощь ему и сбил «Ме-109». Второй вражеский истребитель предпочел больше не ввязываться в драку.

 – Да, хорошо мы ему дали,– говорил, возвратясь из полета, Чепелкин Львову. – Мы с командиром напоролись на опасных противников. Ни видимости, ни высоты, а схватились с нами – будь здоров. И ведущий, и ведомый, видать, стреляные волки. Носы самолетов желтым покрашены, в первый раз вижу желтоносых. А гоняли на виражах – только держись. Причем видели, что мы на «Яках», и знали, конечно, что крен в девяносто градусов заложить мы тоже как-нибудь умеем. И все-таки дрались, пока мы не сбили ведущего. Так что мы еще у них не всех наглецов переколотили.

 – Ладно,– Львов улыбнулся,– еще переколотим. Это уже пятая победа Чепелкина над фашистскими летчиками. Недаром на его груди сияет орден Красного Знамени. Мясников благодарит Петра за выручку в бою, а тот не знает, куда глядеть от смущения. Голубые глаза его лучатся. «Вот и сделал мой друг подарок своей девушке»,– думаю я. А еще меня радует, что новый год наша эскадрилья начала так хорошо: как-никак два сбитых вражеских самолета! Командующий ВВС Балтфлота доложил о наших победах А. А. Жданову, и уже утром 2 января командир полка получил по этому случаю приветственную телеграмму от Военного совета Ленинградского фронта. К сожалению, я не помню ее дословно, но там было упоминание о Чепелкине и обо мне».

 

10 января 1942 года

 

Из книги И. Каберова, стр. 195: «Сегодня капитан Мясников был вызван в штаб 57-го штурмового полка, базировавшегося на нашем аэродроме. Вернувшись, он сообщил, что нам приказано время от времени сопровождать штурмовики в полете до цели и обратно. Само собой разумеется, прикрытие ледовой трассы остается для нас главной задачей. Командир подошел к карте и объяснил обстановку на нашем фронте. Продолжая успешно наступать, наземные войска вышли на железную дорогу Мга – Будогощь, обошли Кириши и, форсировав Волхов, захватили плацдарм на его западном берегу. Немецкое командование снимает часть сил с других участков фронта, чтобы оказать более упорное сопротивление нашим войскам, и они теперь особенно нуждаются в помощи авиации. С этого дня мы все чаще стали ходить со штурмовиками, нанося вместе с ними удары по врагу близ станций Малукса, Погостье, в районе Шапок и Посадникова острова. Имена отважных летчиков 57-го штурмового полка Карасева, Клименко, Потапова, Степаняна, Мазуренко не сходили в ту пору с газетных полос. Жили эти славные ребята вместе с нами. В плохую погоду, когда не было вылетов, они вместе с нами любили спеть под баян задушевную песню».

 

14 января 1942 года

 

Рассказ А. Мясникова в записи Н. Чуковского.

5_cm.jpg«Мы сопровождаем штурмовиков». «Мы нередко сопровождали группу штурмовиков, которой командовал Герой Советского Союза Потапов. В группу входили известные летчики-штурмовики Мазуренко, Степанян, Карасев, Корбуков и Герасимов. Работали мы замечательно дружно. В хорошие дни, несмотря на мороз, делали мы с ними по три вылета. Сначала мы летели одни на разведку и в результате разведки определяли какую-нибудь цель, удобную для штурмовки. Затем штурмовики летели штурмовать эту цель, а мы их сопровождали и прикрывали. На сопровождение штурмовиков ходил нередко и командир нашего полка Герой Советского Союза полковник Кондратьев. Помню такой случай. Прикрывать штурмовиков отправились полковник Кондратьев, Ефимов, Костылев, Сухов, Каберов и я. Ефимов, Костылев, Сухов и Каберов составляли непосредственно прикрытие, а Кондратьев и я – сковывающую группу. После штурмовки, уже на обратном пути, мы заметили два «Мессершмитта-109». Так как сковывающей группой были Кондратьев и я, то именно на нас лежала обязанность вступить с ними в бой. И мы устремились на них – Кондратьев впереди, а я прикрывал его хвост. На этих «Мессершмиттах» были старые опытные летчики, так называемые «охотники». Они сразу поняли, что мы уже возвращаемся домой и, следовательно, горючее у нас на исходе. Поэтому они решили взять нас измором. Способ их был такой: то они очень активны, так и лезут на нас, то нарочно устраивают передышку, отходят в сторону, чтобы затянуть время, но не уходят совсем. Бой, нарочно затягиваемый неприятелем, длился долго и, казалось, должен был окончиться для нас в лучшем случае безрезультатно. Штурмовики и сопровождавшие их наши товарищи-истребители давно уже были на аэродроме. Но вот удобный момент настал. Кондратьев вцепился в один из «Мессершмиттов» и сбил его. Второй «Мессершмитт» стал удирать. Горючего у нас хватило как раз до аэродрома».

 

16 – 17 января 1942 года

 

Во время очередного кратковременного отпуска вместо традиционного «дома отдыха» Мясников на два дня приехал в родную деревню, чтобы повидать мать, сестер, жену и сына. До тылового аэродрома своей авиабригады в Богослове под Пестовом он добрался на одном из транспортных самолетов, которые по мере необходимости доставляли на прифронтовые аэродромы боеприпасы, вооружение, запчасти и личный состав. С аэродрома до станции Абросово железной дороги Ленинград – Москва Бутырская всего семь километров, затем до станции Кабожа – 26 километров на поезде, а потом до Овинца 20 километров пешком по хорошо знакомой дороге, идущей через прекрасный сосновый лес. Зимняя дорога была хорошо накатана, так как по ней почти ежедневно на станцию Кабожа возили прессованное сено, заготовленное колхозниками Мошенского района для кавалерийских частей Волховского фронта. Что такое 20 километров для тридцатилетнего мужчины, когда он спешит обнять жену и расцеловать сына, которых не видел ровно полгода, с тех пор как в жаркий июльский день 1941 года на перроне Ленинградского вокзала затолкнул их в переполненный вагон поезда?

В деревню он добрался в сумерках и в ватаге шумно играющих детей, лиц которых из-за темноты разглядеть было трудно, узнал сына. Узнал по светлой цигейковой шубке, купленной осенью 1940 года в Ханко в ожидании суровой финской зимы, какая была в прошлом 1939 году. Он подбежал к сыну с криком «Юрка!», схватил его на руки и стал целовать, хмельной от счастья. Юрка, уже подзабывший отца, испугался, заплакал, но ему было все равно…С сыном на руках побежал к дому, где жила семья (его родительский дом, в котором жила мать с сестрами, находился чуть подальше). В доме также начался крик и плач, но это были обычные в таких случаях женские эмоции, слезы счастья и радости. Прибежали мать и сестры. Через полчаса в избу набилась вся деревня. Он был первым человеком, приехавшим с войны. До сих пор в деревню приносили лишь похоронки, и даже покалеченные мужики, слегка заштопанные в госпиталях, стали появляться позже. А сейчас, глядя на него живого и здорового, и даже ни разу не раненного, у баб появилась надежда, что может и их мужики останутся живы в этой страшной мясорубке и, глядишь, вот также приедут на побывку. Два дня пролетели мгновенно. Вечером второго дня надо было отправляться в путь, так как поезд в сторону Пестово через станцию Кабожа проходил около полуночи. До околицы провожала опять вся деревня. И опять предстоял 20-ти километровый пеший марш-бросок через зимний лес, так как в родном колхозе, одним из организаторов которого он являлся, не было ни одной лошади – все были мобилизованы на нужды фронта. Бабы и подростки осваивали езду на быках, чтобы подвести на колхозный скотный двор сено, воду, а в свои избы дрова из леса, благо лес был не далее, чем в одном километре. Весной, когда началась пахота и сев, бычков стало не хватать, и в плуг и в телегу впрягались коровы колхозного стада, еле живые после полуголодной зимовки. План-то по пахоте, повышенный в связи с военным временем, райком спустил вовремя, и его нельзя было не выполнить… А первая машина в колхозе появилась лишь в начале пятидесятых годов.

 

Из письма А. Мясникова жене от 21 января 1942 года: «…До Богослова добрался нормально …».

продолжение следует…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »