РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.10
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.10
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов.   

photo_0008_cm.jpg16 сентября 1941 года

Первый боевой вылет

Из наградного листа: «16.09.41 – В районе Красное Село парой вели воздушный бой с самолетами противника «Ме-109».В результате воздушного боя сбит один «Ме-109». Подтверждено наземными войсками»

Второй боевой вылет

Этот бой, в котором летчики-истребители Балтфлота выполняли свою основную задачу – защиту кораблей от вражеских бомбардировщиков и штурмовиков, описан несколькими участниками и очевидцами.

tributz_cm.jpgИз книги В. Трибуца, стр. 106. «16 сентября на Кронштадт было совершено два налета, в которых участвовало около сорока самолетов. Получили повреждения миноносцы «Сильный», находившийся на Восточном рейде, и «Грозящий», который был в доке, потоплена баржа у борта «Марата». Наши авиаторы дрались с фашистами в воздухе насмерть. Они смело шли на превосходящие по силам вражеские эскадрильи, врезались в их боевые порядки, уничтожали самолеты противника по частям. Флотским истребителям помогали артиллеристы 1-го зенитного артиллерийского полка флота, воины противовоздушной обороны Ленинграда. Но враг продолжал усиливать удары с воздуха».

Из книги И. Каберова, стр. 160:

2_cm.jpg«Наши ребята сделали сегодня уже по четыре вылета и теперь отдыхают. Ефимов прилег прямо под крылом самолета на разостланной техником куртке. Костылев ушел в наш капонир. Мясников, Львов и Халдеев с мыслью «прихватить минут по шестьдесят на каждый глаз» устроились в землянке. Я же решил дождаться очередного вылета пря-мо в кабине и тоже прикорнул малость. Но недолог сон летчиков. Вскоре над стоянкой взвиваются две зеленые ракеты. – Вылет! – кричат всполошившиеся техники, едва успевшие заправить самолеты. – На выручку к морякам!.. Воздушный налет на «Марат»! – разносится по стоянке. Подняв облака пыли, наша шестерка идет на взлет. Два самолета «Як-1» и четыре «ЛаГГ-3» – все богатство нашей эскадрильи. Ведет группу старший лейтенант Мясников на своем «якушке». Его ведомый – новый летчик нашей эскадрильи старший лейтенант Львов. Но это не беспомощный новичок. На кителе Львова сверкает орден Красного Знамени, полученный им за отвагу и боевое мастерство, проявленные в пору советско-финляндского конфликта 1939 – 1940 годов.  Грозно гудят моторы взлетающих истребителей. Мы с Егором Костылевым идем последними. Окутанный сизым дымом, линкор «Марат» стоит в Морском канале напротив Стрельны и бьет из своих гигантских орудий по наступающим фашистским войскам, уже захватившим Низино, Петергоф и устремившимся к Ленинграду. Горит Стрельна, горит Урицк. Стреляют зенитные пушки линкора. Небо усеяно черными шапками взрывов. Мне не терпится поскорее сразиться с вражескими бомбардировщиками. Но надо же, именно в этот момент левая стойка шасси срывается с замка и предательски повисает под крылом моего самолета. И тут же с аэродрома по радио доносится властная команда: – У кого выпала стойка шасси, немедленно произвести посадку! Как-то машинально, повинуясь команде, я отворачиваю от строя, делаю круг над аэродромом, докладываю, что случилось это у меня, и пытаюсь убрать стойку. Но она выпадает снова и снова. Что делать? Товарищи уходят впятером. А к «Марату» приближается мно-жество фашистских самолетов. Зенитная артиллерия линкора усиливает огонь. Чертова стойка! Идти на посадку в то время, как товарищи вот-вот столкнутся с такой сворой? Нет, это невозможно. Еще раз нажимаю на красную кнопку уборки шасси, держу ее, крепко придавив большим пальцем. Докладываю, что стойку убрал и что все у меня в порядке, а сам круто разворачиваю самолет и на полном газу ухожу к линкору. Но кнопка бьет по онемевшему пальцу. Держать ее нет никаких сил. Что делать? Приходится мириться с тем, что стойка опять висит под крылом.

Pic23_cm.jpgПо радио продолжают звучать приказания возвратиться на аэродром. Но я их уже «не слышу». Наши истребители врезаются в середину боевого порядка «Юнкерсов» и «Мессершмиттов». Прибавляю газ и мчусь на помощь друзьям. Они уже ведут воздушный бой с врагом, который раз в десять превосходит их по численности. Линкор ведет не только зенитный огонь. Из орудий главного калибра он бьет по наступающим фашистским войскам. Потому-то противник и бросил на него пикирующие бомбардировщики. Но их бомбы пока не достигают цели. Они падают в залив, поднимая столбы воды – что-то вроде большого каскада петергофских фонтанов. Я подхожу к кораблю один, никем не замеченный, и с ходу устремляюсь к ближайшему «Юнкерсу». Он, этот «лапотник» (так называем мы фашистский бомбардировщик «Ю-87» за его неубирающееся шасси), уже переходит в пике. Я следую за ним. Машина моя идет боком – сказывается выпадение стойки. Целиться мне неудобно. Но сейчас уже ничего не исправить. Я догоняю «Юнкерс» и прицеливаюсь с поправкой на боковое смещение. Очередь пришлась в самый раз! Бомбардировщик как бы передернуло. Отделившаяся от него тяжелая бомба идет мимо цели. А сам он, охваченный пламенем, стремительно теряет высоту. –Есть один!– кричу я, включив передатчик. –Есть другой! – будто по заказу, отзывается Егор Костылев. Волоча за собой шлейф черного дыма, тяжело падает еще один «Юнкерс». Между тем зажженный мной самолет все еще некоторое время летит над водой – пытается дотянуть до берега. До берега он дотягивает, но ударяется об него. Высокий столб огня и густого, жирного чада поднимается к небу. Я пролетаю над упавшим фашистским самолетом и, взяв ручку на себя, снова устремляюсь ввысь, где ведут тяжелый бой мои товарищи. С ходу пытаюсь атаковать второй бомбардировщик. Но пара «Мессершмиттов» уже режет мне курс. Я стремительно разворачиваюсь. Они ведут по мне огонь. Стрекотнув по крылу, пули пробивают обшивку. Пробоины неопасные. Бросая истребитель то вверх, то вниз, то нападая, то увертываясь от наседающих на меня «Мессершмиттов», я включаюсь в сумасшедшую круговерть. Идет тяжелый, очень тяжелый бой. Но в какой-то момент я все же замечаю, что недосчитываюсь одного из «ЛаГГов». Неужели кто-то из наших сбит? Кто? Нас пятеро, а фашистов тьма. Такое впечатление, будто вокруг меня только вражеские самолеты и что все они одновременно атакуют. Едва успеваю выйти из-под удара, как новый сноп трассирующих пуль проносится над головой. Я уже не наблюдаю ни за линкором, ни за бомбардировщиками. Перед глазами мелькают одни «Мессершмитты». Сколько их? Голова идет кругом. Мне кажется, будто я слышу, как трещат мои шейные позвонки. Почти одновременно яркими кострами вспыхивают два самолета. Волнуюсь. Не наши ли? Нет, «Юнкерсы»! А позади два «Яка». Молодцы, ребята! И снова меня атакуют. Выпавшая стойка не дает покоя вражеским истребителям. Но мощный мотор, хорошая маневренность моей машины, а также забота товарищей обо мне делают безрезультатными все атаки фашистов. «Мессершмитт» сзади, он уже совсем близко. Я бросаю самолет в глубокое скольжение и убираю газ. Мой «ЛаГГ» как бы вдруг останавливается. Едва не столкнувшись с ним, «Мессершмитт» проносится мимо. Больше того, он загорается. Кто же его? Кто выручил меня в столь трудный момент? За фашистом промчался «ЛаГГ-3» № 63. Это самолет Ефимова. Спасибо, Матвей, спасибо, друг!  Фашистские летчики, потеряв в бою четыре «Ю-87» и один истребитель, уходят на свой аэродром. А «Марат» все бьет из своих орудий. Пороховой дым над ним образует что-то вроде парусов. Кажется, будто линкор плывет под этими парусами, как старинный фрегат, ведя огонь с ходу. Но это обман зрения. Корабль стоит на месте. И он по-прежнему обрушивает на врага лавину огня.

Pic20_cm.jpgМы собираемся впятером. Кого же нет среди нас? Вижу – нет Володи Халдеева. Неужели сбит? Но ведь никто из наших не падал. Обычно поврежденный в воздушном бою самолет, горит он или не горит, отчетливо заметен. Да и из радиопереговоров мы могли бы понять, в чем дело. А Мясников? Неужели он не видит, что нас пятеро, а не шестеро? Мы пересекаем залив, идем к аэродрому. Оглядываюсь назад. Темный силуэт «Марата» хорошо виден. Перед войной я бывал на этом линкоре, видел его могучие орудия. Видел гигантские снаряды, которые летели сегодня на головы фашистских пехотинцев. Героическая команда на линкоре! Выдержать такой налет «Юнкерсов»! Возможно, не все вражеские бомбы упали мимо. В таком случае на «Марате» могли быть потери… После посадки мы собираемся возле машины командира. Долго молча всматриваемся в небо, ожидая возможного появления товарища. – Неужели так никто и не заметил, куда девался Халдеев?– озабоченно спрашивает, глядя из-под руки на море, Мясников. – Я здесь, товарищ командир, здесь! Каково же было наше удивление, когда мы обернулись и увидели улыбающегося Халдеева! – Жив?! – Командир обнял летчика.– Ну, теперь хоть душа на месте. Как же это ты? Где был? Что случилось?.. Оказывается, в первые же минуты боя вражеский истребитель повредил на самолете Халдеева масляную систему. Летчик удачно вышел из боя и произвел посадку на Комендантском аэродроме. Оттуда на самолете «У-2» он и возвратился домой. Вечером в своем фронтовом дневнике я записал: «16 сентября 1941 года. Тяжелый воздушный бой над линкором «Марат», в составе шестерки истребителей против сорока «Ю-87» и двадцати «Ме-109».

«Живет у нас в Новгороде, неподалеку от меня, капитан первого ранга в отставке Виктор Иванович Новиков. Ему уже за шестьдесят. Как-то под вечер зашел он к нам. Жена накрыла на стол. Мы поужинали, побеседовали о том, о сем, вспомнили о войне. Я начал рассказывать, как мы с воздуха защищали линкор «Марат». – Так это была ваша работа? – Виктор Иванович оживился.– Ну, как же! Отлично помню тот бой. Помню и дату: 16 сентября 1941 года. Я ведь служил на «Марате». Был парторгом этого корабля… – Так что же это мы, батенька мой? Давно с вами дружим и до сих пор не знали, что были в одном бою!. Старый моряк вздохнул: – Да, это была баталия! Мы прикрывали огнем приморский фланг наших войск, когда на нас напали «Юнкерсы». Орудия главного калибра вели огонь по наземным фашистским войскам. Стреляли двадцативосьмипудовыми снарядами, начиненными сферическими пулями. Помнится, грохот на корабле стоял неимоверный. Почти две тысячи человек команды работали слаженно. Каждый делал свое дело. Труднее всего было зенитчикам. Правда, вы им хорошо помогли. Но две бомбы все же попали в корабль. Только две. Остальные не достигли цели… Долго беседовали мы с Виктором Ивановичем в тот вечер. Каждый заново переживал события давних лет».

Из книги Ганса Руделя. 

rudel_1_cm.gif«С 30 августа 1941 мы базируемся на аэродроме под Лугой, в северном секторе Восточного фронта. Мы летаем каждый день над районом Ленинграда, где армия начала наступление с запада и с юга. Географическое положение этого города, расположенного между Финским заливом и Ладожским озером, дает защитникам большие преимущества, поскольку возможных направлений для атаки очень немного. Некоторое время наступление идет медленно. Возникает впечатление, что мы просто топчемся на месте. 12 сентября лейтенант Стин вызывает нас на совещание. Он объясняет военную ситуацию и рассказывает нам, что одной из трудностей, сдерживающей дальнейшее наступление наших армий, является присутствие русского флота, который курсирует вдоль побережья на определенном расстоянии от берега и вмешивается в ход сражений с помощью мощных морских орудий. Русский флот базируется в Кронштадте, на острове в Финском заливе. Это самая крупная военно-морская база СССР. Приблизительно в 20 км к востоку от Кронштадта находится Ленинград, к югу – порты Ораниенбаум и Петергоф. Вокруг этих двух городов, на полосе побережья длиной в 10 км скопились крупные силы противника. Стин объясняет, что наибольшую озабоченность вызывают два русских линейных корабля, «Марат» и «Октябрьская революция». Оба этих судна имеют водоизмещение по 23000 тонн. В дополнение к ним есть четыре или пять крейсеров, а также ряд эсминцев. Корабли постоянно меняют свои позиции в соответствии с тем, какие сектора на материке требуют поддержки их опустошающим и точным огнем. Наша эскадрилья должна будет атаковать русский флот в Финском заливе. Для этой операции нельзя использовать обычные бомбардировщики и обычные авиабомбы. Бомбы с обычными детонаторами взорвутся без всякого эффекта на бронированной верхней палубе, и хотя взрыв, несомненно, повредит надстройки, судно останется на плаву. Мы не можем ожидать, что прикончим двух этих левиафанов, если только не используем бомбы замедленного действия, которые пробьют палубу без детонации и взорвутся глубоко внизу в корпусе судна. Стин говорит нам, что ожидается прибытие тонных бомб, оснащенных спе-циальными детонаторами. Тем не менее, 16 сентября в ненастную погоду мы внезапно получаем приказ атаковать линкор «Марат», ведущий огонь по нашим позициям. Весь полк поднимается в воздух и берет курс на север. Сегодня у нас насчитывается 30 самолетов, а согласно штатному расписанию мы должны иметь 80 машин. К сожалению, тонные бомбы еще не прибыли. Поскольку наши одномоторные «Ю-87» не могут летать вслепую, ведущий должен полагаться на помощь всего двух приборов: индикатора крена и датчика вертикальной скорости. Остальные держат строй, прижимаясь друг к другу так, чтобы можно было видеть крыло соседа. Если лететь в густых, темных облаках, никогда нельзя держать интервал между концами крыльев больше чем 3–4 метра. Если он больше, то мы рискуем потерять соседа навсегда и протаранить идущий следом самолет. Эта мысль всегда вызывает ужас! При такой погоде безопасность всего полка в высочайшей степени зависит от того, насколько хорошо ведущий умеет летать по приборам. Спустившись на высоту 2 км, мы оказываемся в густом облачном покрове. Земли по-прежнему не видно. Если судить по часам, то мы очень скоро будем над Финским заливом. Облачный покров становится немного тоньше. Ниже нас сверкает синева – это вода. Должно быть, мы приближаемся к нашей цели, но где же она точно находится? Невозможно сказать, потому что разрывы в облаках едва заметны. Неожиданно через один из таких просветов я что-то вижу и тут же связываюсь со Стином по рации. «Я вижу большое судно прямо под нами… кажется, «Марат». Стин снижается и устремляется в разрыв между облаками. Не договорив до конца, я также начинаю пикирование. Сейчас я могу видеть судно. Конечно же, это «Марат». Усилием воли я подавляю волнение. Для того чтобы оценить ситуацию и принять решение у меня есть только несколько секунд.

                      Ганс Ульрих Рудель 3.61 MB

 

Именно мы должны нанести удар, поскольку крайне маловероятно, что все самолеты найдут окно в облаках. До тех пор пока мы находимся в облаках, зенитки могут наводиться только по слуху. Они не смогут точно прицелиться в нас. Что ж, очень хорошо: пикируем, сбрасываем бомбы и снова прячемся в облаках! Бомбы Стина уже в пути… промах. Я нажимаю на спуск бомбосбрасывателя… Мои бомбы взрываются на палубе. Как жаль что они всего лишь весом 500 кг! В тот же момент я вижу, как начинается огонь из зениток. Я не могу себе позволить наблюдать за этим долго, зенитки лают яростно. Вон там другие самолеты пикируют через разрыв в облаках. Советские зенитчики понимают, откуда появляются эти «проклятые пикировщики» и концентрируют огонь в этой точке. Мы используем облачный покров и, поднявшись выше, скрываемся в нем. Как только мы прилетаем домой, начинается игра в угадайку: какой ущерб был нанесен судну этим прямым попаданием? Военно-морские специалисты утверждают, что с бомбой такого калибра полного успеха достигнуть невозможно. С другой стороны, немногие оптимисты полагают, что это вполне реально ».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »