РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.8
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.8
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов.   

Первый день в 5-м авиаполку

10 сентября 1941 года Каберов, стр. 120: 

1_cm.jpg«На рассвете 10 сентября машина быстрее, чем обычно мчала нас на аэродром. (Летный состав 2-й эскадрильи в ночное время отдыхал в деревне Низино). Небо в районе Ропши и Красногвардейска высвечивали красные сполохи вражеского артогня. Вспышки недальних орудийных выстрелов, что-то вроде световой морзянки, то на миг, то на несколько секунд освещали пики елей. Наконец, сидевший рядом с шофером лейтенант Владимир Халдеев (он накануне вечером принял эскадрилью) остановил машину.

Выйдя из кабины, он прислушался. Все мы тоже встревоженно слушали. Гул отдаленной артиллерийской канонады и грохот близкой орудийной стрельбы не умолкали. Сомнений не было – гитлеровцы предприняли новое наступление на Ленинград. Снаряды рвались где-то за аэродромом. Халдеев снова сел в кабину, и машина, подпрыгивая на выбоинах, помчалась вперед. – Да, работенка сегодня будет! – ни к кому не обращаясь, сказал незнакомый мне летчик (он спал минувшую ночь у нас на койке Багрянцева). Ему никто не ответил. Все думали о том, что прорыв фашистов в районе Ропши мог произойти в любое время. Было ясно, что враг стремится выйти к Финскому заливу, чтобы, наступая вдоль берега, прорваться к Ленинграду. Вскоре мы приехали на аэродром. Это был наш боевой рубеж. Новый командир эскадрильи Володя Халдеев спокойно и деловито выполнял свои непростые обязанности. Казалось, будто он всегда был нашим командиром. Задача, которая стояла перед нами в тот сентябрьский день, была сформулирована так: «Работать по прикрытию войск в районе Красногвардейск (Гатчина) – Красное Село». Первыми поднялись в воздух шесть истребителей «МиГ-3» соседней эскадрильи. Возвратились на родной аэродром лишь четверо.

2_cm.jpgЗатем наступила наша очередь. Ушли на задание Халдеев, Широбоков, Киров и новый летчик Мясников (тот, что прилетел к нам накануне на истребителе «Як-1»). Мне и Егору Костылеву досталось дежурить, сидя в самолетах.  Едва я занял свое место в кабине, как ко мне подошел мой техник Грицаенко: – Как думаете – что с теми двумя? Что я мог ему ответить? Александр Николаевич опустил глаза, помолчал. Потом он вынул из кармана комбинезона чистый носовой платок, протер им и без того чистое стекло прицела, козырек кабины и, похлопав ладонью по капоту, сказал: – Машина не подведет, товарищ командир… Я хотел было поблагодарить техника, но в это время до нас донесся нарастающий гул моторов. – «Мессера»! – крикнул Грицаенко и почему-то присел на корточки. На огромной скорости пронеслись над нашими головами четыре фашистских истребителя. Не ожидая команды, мы с Егором запускаем моторы и уходим в воздух. Конечно, это опасно. Пока ты не набрал высоту и не можешь маневрировать, твой истребитель, попросту говоря, представляет собой мишень. Но что же делать? Сидеть и ждать, когда «мессера» подожгут твой самолет на земле? Нет, в воздух, и как можно быстрей!.. Гитлеровцы почему-то не тронули нас на взлете. Возможно, это была самонадеянность. Дескать, четверо с двумя и так справятся. Но двадцать минут тяжелого боя не принесли фашистским летчикам победы. Мы устали, но и им пришлось попотеть. Как ни опытны, как ни сильны были эти фашистские вояки, им ничего не осталось, как уйти несолоно хлебавши. Мы с Егором посадили наши самолеты и с трудом покинули кабины. Болела каждая мышца. Тут же приземлилась вся наша четверка: три «ЛаГГа» и «Як». Ребята вели бой против десяти вражеских истребителей. При этом Широбоков сбил «Ме-109». На земле он тотчас же с увлечением начал рассказывать возглавлявшему группу Володе Халдееву, как было дело. Получалось, что это был не бой, а веселая игра в кошки-мышки. – Но ты тоже хорош, друг ситный! – снимая с головы шлемофон, с улыбочкой подошел к Широбокову наш новичок Мясников.– В бой идешь, а «ноги» за тебя кто убирать будет? – Что же я сделаю, если стойка выпадает!– стал оправдываться Широбоков.– Нажимаю кнопку – убралась. Кнопка выскочила – и стойка выпала. Что ни делал – никак. Так с одной «ногой» и летал.Вот-вот, ты летал, а мы из-под тебя едва успевали выбивать «Мессершмитты»… Широбоков виновато потупился. – Ничего-ничего, ты все же молодец,– Мясников улыбнулся.– Смелый парень. И «Мессершмитт» сбил красиво. Вы заметили, товарищ командир? – обратился он к Халдееву.– Едва этот «Мессер» загорелся, как фашисты тут же закончили бой. Халдеев молча кивнул головой. Он был явно смущен тем, что Мясников назвал его командиром. Наш новый товарищ был старше Володи и по возрасту, и по званию.

Мы помолчали, а потом прилегли на траву. Как я задремал, не помню. Уже сквозь сон услышал чей-то крик: – «Юнкерс»! Командир, «Юнкерс»! Открыв глаза, я сбросил с себя куртку, которой укрыл меня техник. – Что такое? – «Юнкерс» над аэродромом, товарищ командир! Бросаюсь к самолету. Грицаенко закрывает последние замки верхнего капота, а они почему-то не закрываются. – Быстрее, Саша! – тороплю я техника.– А то ведь уйдет «Юнкерс»… Закрыв последний замок, Грицаенко ударяет ладонью по капоту и спрыгивает со стремянки. Я отрываюсь от земли, стремительно набираю высоту. Следом взлетает Мясников на своем «Яке». Между тем «Юнкерс», что называется, дает ходу. – Догоняй, а то уйдет! – кричит Мясников. – Не уйдет!.. Еще несколько мгновений – и «Юнкерс» будет сбит. Но тут происходит непонятное. Мой самолет сотрясается от неожиданного удара. Такое впечатление, будто на него что-то упало. Я инстинктивно ныряю с головой в кабину. Разгибаюсь. В чем дело? Оказывается, сорван моторный капот. Сорван не совсем. Он держится на задних замках и, поднятый встречным потоком воздуха, накрывает почти всю кабину. Я лишен обзора. Ничего не вижу ни впереди, ни вверху. Кое-что различаю слева и справа. Остальное пространство закрывают крылья. Выходит, поторопил техника на свою голову. Отворачиваю в сторону и по радио объясняю Мясникову, что со мной произошло. В ответ слышу: – Уходите на посадку, я вас прикрою. «Юнкерс» ушел, веду бой с четырьмя истребителями. Я пытаюсь поднять злополучный капот, но бесполезно. Под напором воздушного потока он плотно закрывает кабину. Мне теперь даже не покинуть ее. Вижу сквозь узкую щель слева, как мимо моего самолета проносится «Мессершмитт». Бросаю истребитель в сторону и пикирую. Мельком вижу Петергофский парк. На развороте схватываю глазом кусочек Финского залива. Аэродром должен быть впереди. Выпускаю шасси. Лечу почти вслепую. А где-то рядом «Мессершмитты». А где-то рядом Мясников – один против четверых фашистов. Чтобы уменьшить скорость, выпускаю щитки. Вижу сбоку наши ангары. Доворачиваю и планирую. Верчу головой то влево, то вправо. Каждый нерв, каждый мускул напряжены до предела. Снижаюсь. Земля рядом. Вот слева промелькнула водонапорная башня. Выходит, что я захожу под углом к старту. Впереди должна быть стоянка первой эскадрильи. Но исправить что-либо уже невозможно, и я убираю газ. Самолет у самой земли, а в шлемофоне звучит голос Мясникова: – Садитесь быстрее, Каберов, быстрее!.. Они пикируют, ничего нельзя сделать!.. Малейшая ошибка – и все будет кончено. Но самолет ударяется колесами о землю и «делает козла». Работаю рулями вслепую. Еще удар, но уже слабее, еще «козел». И вот уже самолет катится по земле, а кудане вижу. Торможу, торможу. Только бы не врезаться во что-нибудь. Наконец, остановился…

Быстро отстегиваю ремни, откидываю этот дьявольский капот и одним махом выскакиваю из кабины. Между тем «Мессершмитт» уже нацелился ударить по моей машине, Отбегаю в сторону и падаю в траву. Вражеский истребитель дает очередь, и снаряды вспахивают землю перед самолетом. Но сзади пикирует второй, а за ним третий истребитель. Я отползаю в сторону. Второй, к моему удивлению, дает очередь по первому. Так ведь это же Мясников стреляет по фашисту! Но Мясникова, в свою очередь, атакует «Мессершмитт». Вскакиваю с земли, пулей влетаю в кабину, включаю передатчик: – Мясников, сзади «сто девятый»!..«Як» мгновенно разворачивается, да так круто, что фашистский истребитель, не успев открыть огонь, делает «горку» и уходит свечой в небо. «Мессершмитт», по которому Мясников уже ударил, дымит и, как говорится, убирается восвояси. Бой закончен. Небо очистилось. «Як» выпускает шасси и заходит на посадку. Я подруливаю к стоянке, и мой самолет окружают техники. Подходит инженер Сергеев. Подходит темнее тучи. Молча поднимает капот, пытается смотреть из-под него, сидя в кабине. – Надо было Грицаенко посадить в самолет, и пусть бы он там покрутился вслепую,– говорит мне Сергеев. – Тут и моя вина, товарищ инженер. Это я поторопил техника. Сергеев угрюмо сводит колючие пучки своих белесых бровей. – За такое безобразие, товарищ Каберов, в ответе мы, техники. Порядка, выходит, нет.– Он поворачивается к Грицаенко: – Чтобы через двадцать минут самолет был в строю! Вот так…

5_cm.jpgПосадив свой «Як», Мясников устало выбирается из кабины, снимает шлемофон, приглаживает волосы, рукавом стирает пот с лица и подходит к нам. Разглядывая закинутый на кабину капот, покачивает головой: – Бывает же такое! Как вы сели-то? – С вашей помощью, товарищ старший лейтенант. Спасибо вам. А то, что не сломал самолет, так ведь это от его конструкции зависит. «И-16» такую посадку ни за что бы не простил. – Да, «ишачок» – строгая машина,– соглашается Александр Федорович.– А вы на «Яке» никогда не летали? Исключительно простой. Проще «ЛаГГа». Смотрю я на Мясникова и думаю: «До чего же хороший, душевный человек!» – Как вам удалось одному задержать четверку «мессеров»? – спрашиваю я у него.– Да еще и меня прикрывали. – Это мой «якушка» такой резвый,– говорит он, поглядывая на самолет.– До этого мы на «чайках» летали. Вот уж на той этажерке мне бы это не удалось. Слетаешь как-нибудь на «Яке», сам скажешь: «Не самолет – мечта!» Мясников незаметно для себя стал говорить мне «ты». Теперь мне с ним стало совсем легко и просто. Мы неспеша пошли к землянке. Я спросил у Мясникова, чем он занимался до призыва в армию. – Счетоводом в колхозе был,– сказал он, ничуть не удивившись моему вопросу. – А потом сразу в летную школу? – Нет, сначала в пехотное училище. – Где? – В Ленинграде. – Вот как? Мой брат Юрий окончил это училище в тридцать девятом году. Я вспомнил, что бывал в главном корпусе училища, навещая брата в бытность его курсантом. Это напротив Гостиного двора, на Садовой улице. – А я окончил это училище в тридцать третьем году,– отозвался Александр Федорович. Он стал рассказывать о курсантских днях своей жизни, о классных занятиях и о пешем переходе в Новгород. Я остановился. – Вы бывали в Новгороде? – Так я же новгородец. Из Мошенского района. Деревня Овинец. А что? Тут уж я рассказал, что до войны работал в новгородском аэроклубе инструктором и что оттуда уехал в Ейское летное училище. – Это что же? Выходит, мы с тобой кругом земляки!– воскликнул Мясников. – Правда, летную-то я в Борисоглебске окончил.– И он подал мне руку: – Будем друзьями! А за помощь спасибо. Я действительно не видел этого второго «мессера». Мы вошли в землянку. В ней было шумно. Обычно молчаливый, уравновешенный человек, Халдеев ругался с кем-то по телефону: – Да у меня всего семь летчиков в строю. Понимаешь?.. Трое на задании, четверка на земле, заправляется… Что? На незаправленныхв готовность?.. Вы что там с ума посходили?!.. Лицо Халдеева покраснело, брови сошлись к переносице, в глазах, казалось, сверкали молнии. – Какие штурмовики?.. Куда?.. На сопровождение?.. Шестерку? И еще пару в воздух?!. Да вы арифметику-то знаете или нет?.. Он бросил трубку и вышел из землянки. Мы последовали за ним.

Мы с Халдеевым и Мясниковым снова сидим в кабинах. Уже ставшее привычным дежурство. С «Яка» Мясникова еще сняты капоты: идет пополнение боекомплекта, устранение каких-то неисправностей. Неожиданно к самолету Халдеева подбегает адъютант эскадрильи Аниканов: – Вот они, товарищ командир!.. Над заливом идут… – Кто? – Штурмовики. Вы, Мясников и Каберов идете на прикрытие штурмовиков. – А прикрытие аэродрома? –Уже не надо… Запускайте скорее!.. Поднимаемся, догоняем штурмовиков, пристраиваемся. В районе Красного Села на нас наваливаются двенадцать истребителей «Ме-109». Четверка «мессеров» увязалась за штурмовиками, а остальные вступают в бой с нами. Через двадцать минут безрезультатного боя мы начинаем оттягиваться к Ленинграду. «Мессершмитты», словно осы, не отстают от нас. Они делятся на две группы. Четверка уходит вверх, а другая начинает бой на виражах. Один из «мессеров» пытается зайти мне в хвост. Но я разворачиваюсь так круто, что оказываюсь в выгодном положении. Фашист делает горку и уходит ввысь. – Не вышло, гад! Нас на вираже не возьмешь! Все же и мне, и моим товарищам приходится тяжеловато. Но откуда ни возьмись, нам на помощь опять приходят «короли» воздуха (истребители «И-15-бис») с их реактивными снарядами. «Мессершмитты» ретируются. Мы направляемся к своему аэродрому. Во рту у меня пересохло, дышать нечем. Скорее на посадку! Пошатываясь, иду в землянку. Рядом так же устало шагает Халдеев. – Вот это денек! – говорит он, валясь на нары.– Сумасшедший какой-то. Изнурительные бои, странные происшествия. Этот твой капот у меня из головы не выходит. Некоторое время Халдеев лежит молча, потом снова подает голос: – Именно тот случай, когда летчики говорят: «Хочешь жить – сядешь». – Капот, Володя, это уже история. Надо бы узнать, вернулись ли домой штурмовики. Должно быть, мои слова долетели до слуха Аниканова. – Докладываю,– торжественно объявляет он. – Получено сообщение, что штурмовики благодарят морских истребителей за помощь.– И уже несколько тише добавляет:– Все дома. На душе становится спокойнее. Я засыпаю. 

3_cm.jpgНо вскоре кто-то начинает трясти меня за плечо.– Вам с Костылевым «воздух», товарищ командир! Я бросился сквозь кусты к самолетам. Костылев уже в воздухе. Взлетаю следом за ним. Взлетаю, застегивая шлемофон. Должно быть, нервничаю: никак не получается. А фашисты – вот они, над головой. Причем их, оказывается, четверо. «Вот тебе и «не будет вылетов» – вспомнил я уверения адъютанта.– Откуда черт принес эту четверку, на ночь глядя?» По почерку видно, что это летчики, видавшие виды. Уверенно держат превышение. И вот уже первая пара идет в атаку. Мы увертываемся и атакуем сами. Карусель боя завертелась над аэродромом. – Смотри, берут в клещи! – кричу я Костылеву. – Спокойно, Игорек, спокойно,– слышу голос Егора. Какое там спокойствие! Вражеские истребители так близко, что еще секунда – и я окажусь под огнем. Делаю восходящую «бочку». «ЛаГГ-3» вздрагивает, но послушно перевертывается через крыло. Трассирующая очередь проходит мимо. Егор резко разворачивается и взмывает вверх. Пристраиваюсь к нему. Два «мессершмитта» оказываются ниже нас. Егор стремительно сближается с ними и с ходу бьет по ведущему. От вражеской машины что-то отлетает, она входит в штопор, тут же выходит из него, выравнивается и, что называется, дает стрекача. – Знай наших! – весело кричит по радио Егор. В кабине держится непомерная жара. Трудно дышать. Пробуем набрать высоту, но это нам не удается. Фашисты по-прежнему держат превышение, сохраняя выгодные для атаки позиции. Земля, небо, самолеты – все вертится, мелькает. Мы с Егором стараемся не упускать друг друга из виду. Вот Костылев заходит в хвост «Мессершмитту», а в это время другой вражеский истребитель падает на самолет Костылева. Я бросаю машину в крутой разворот и с набором высоты успеваю дать очередь по этому второму «мессершмитту». Он делает полный оборот через крыло и со снижением, оставляя за собой дымный след, уходит. Следом за ним, сделав круг над аэродромом, уходит последняя пара фашистских самолетов. Вот это денек! Семь вылетов, один за другим, и каких вылетов! Если у меня и осталось еще сколько-нибудь сил, то разве лишь для посадки. Одно желание – приземлиться, зарулить и спать, спать…

Впрочем, приземлиться в сумерках не так-то просто. Мысленно проверяю себя: все ли я сделал, что нужно? Шасси выпустил, щитки тоже… Напрягая зрение, подвожу самолет к земле. Как приятно слышать шипение тормозов! Самолет замирает на месте, и на душе у меня становится так легко. Будто и не было никакого боя. Работающий на малом газу двигатель убаюкивает. И вот уже все растворяется в полумраке наступившего вечера. Я прихожу в себя от непонятного шума. Кто-то толкает меня в бок, трясет за плечи, что-то громко кричит мне в самое ухо. Открываю глаза. Вижу встревоженное лицо моего техника Грицаенко. – Что случилось, товарищ командир?.. Вы не ранены?.. Моргаю глазами, не в состоянии сообразить, где я и что со мной. Нет, кажется, все в порядке. Самолет стоит в конце аэродрома. Мотор работает. Я сижу в кабине. Передо мной Грицаенко, с его огненно-медной щетиной давно не бритой бороды. – Значит, уснул я, Саша, уснул,– виновато говорю я технику.– Он сокрушенно покачивает головой…»

Из газеты «Победа», № 83 от 12.09.41:

«В стороне от аэродрома показалась группа вражеских самолетов. Опытный слух летчика Широбокова сразу определил тип стервятников по звуку моторов. – «Ме-109» – сказал он про себя, включая мотор своей краснозвездной машины. Пять «Мессершмиттов» со свистом метались на высоте. Они искали одиночных ястребков, чтобы наброситься на них. Отважный летчик, быстро набрав высоту, устремился в атаку. Ему на помощь подоспел летчик Буряк. Вскоре они настигли шедшего сзади стервятника. Меткие струйки трассирующих пуль впивались в хвост и фюзеляж вражьего самолета. «Мессершмитт» задымил… сунулся вверх, но, перевалившись на крыло, опрокинулся и с шумом полетел на землю. Столб огня и клубы дыма выбросило с места его падения. Остальные четыре удрали. – Больше не придешь!– подумали летчики и пошли на посадку.

В тот момент, когда два краснозвездных ястребка садились на аэродром, в воздух поднялись летчики Каберов, Мясников и Киров. С западной стороны аэродрома под прикрытием облаков крались три «Юнкерса-88». Летчики Каберов и Мясников, атаковав правый вражеский самолет, попали в густое облако. Два оставшихся «Юнкерса» пытались скрыться, но летчик Киров уже осыпал их длинными пулеметными очередями. Так, не выполнив своего задания, с полной бомбовой нагрузкой все три пирата позорно ушли восвояси. Не успели советские летчики сделать и одного круга, как шесть «Мессершмиттов» с большим преимуществом в высоте появились на горизонте. Смелая тройка вступила в бой. Группа стервятников не приняла боя и ушла за линию фронта. Вскоре все три летчика посадили свои самолеты на аэродром.

4_cm.jpgНад расположением наших войск у линии фронта показались четыре вражеских бомбардировщика. Нужно было помешать им выполнить свое намерение. Летчик Каберов поднялся в воздух вместе с летчиком Халдеевым. Два ястребка скоро были уже у цели. Враги заметили наших летчиков и, не сбросив бомб, быстро повернули на свою сторону. В этот момент «Хеншель-126» корректировал артиллерийскую cтрельбу. Каберов и Халдеев подошли к нему неожиданно, и по-следний, не приняв боя, сразу же пошел вниз. Оба ястребка преследовали его до самой земли, отпуская хорошие порции свинца. «Хеншель-126» задымил и грохнулся в расположении наших частей. Оба летчика снова набрали высоту и продолжали наблюдать за воздухом. В районе Петергофа под охраной семи «Ме 109» на малой высоте показался «профессиональный фотограф» – «Фокке-Вульф-187». – Дадим!- махнул крыльями ястребка Халдеев. – Согласен! – ответил Игорь Каберов. И два ястребка, под носом семи стервятников, с пикирования ударили по любителю чужеземных пейзажей. «Фокке-Вульф» упал прямо у дороги в расположении наших войск. Пока летчик Халдеев наблюдал за местом падения неудачливого фотографа, Каберов завязал бой с появившимся неожиданно «Юнкерсом-88». Вражеский стрелок этого «Юнкерса» открыл бешеный огонь, но Игорь его скоро успокоил. Стрелок замолчал. Каберов дал в упор еще несколько очередей, и «Юнкерс», перевернувшись на крыло, полетел вниз. Летчики и техники с восхищением наблюдали с земли за падением кровожадного ворона.

Двенадцать «Юнкерсов-87» шли бомбить советские войска. Летчик Широбоков заметил их и взлетел на перехват. В воздухе находились еще три наших ястребка. Широбоков качнул им крыльями, и они последовали за ним. Первый из двенадцати был встречен прямо в лоб и не успел он еще развернуться, как струйки меткого огня сразили его. Четыре смельчака встречали поочередно стервятников. То снизу, то с пикирования сыпались меткие трассы по вражьим самолетам. «Юнкерсы» повернули в облака, но ястребки и там их преследовали. Один из «Юнкерсов» задымил. На другом был убит стрелок, и они все вместе, не выполнив задания, бежали с поля боя. Так закончился один из боевых дней у наших летчиков».

П. Дейнеко, Н. Николаев. «В боях за город Ленина»

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »