РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Расколотое небо ч.2
Автор Михаил Антилевский   

GV_2_cm.jpgРусскую часть «Остланда» составляла 1 -я эскадрилья «восточных летчиков» (I. Ostflieqer-staffel), оснащенная хорошо знакомыми У-2, И-15, И-153 и другими машинами отечественного происхождения. Среди летчиков — «остфлигеров» оказались и два Героя Советского Союза: истребитель капитан Семен Трофимович Бычков, служивший прежде в 937-ом иап, имевший два ордена Боевого Красного Знамени и отличившийся на фронте еще в 1941 г., и штурмовик старший лейтенант Бронислав Романович Антилевский, получивший Золотую Звезду еще за финскую кампанию.

 

 

 

В эскадрилью попала и женщина-летчик Серафима Захаровна Ситник, заброшенная туда неисповедимой прихотью военной судьбы: будучи начальником связи 205-й иад в чине майора, она была сбита «мессерами» в воздушном бою и раненой попала в плен, где ее и отыскал Мальцев. Подобранная немецкими мотоциклистами летчица с тремя боевыми орденами на допросах отказывалась говорить с немцами, повинными в гибели ее семьи. Мальцев выяснил, что ее дочь и мать живы и сумел раздобыть «Юнкере» для их доставки в Морицфельде. Ситник приняла предложение вступить в авиагруппу, хотя в воздух больше не поднималась из-за ранений, полученных при прыжке из горящего самолета. Эскадрилья выполнила на Восточном фронте около 500 боевых вылетов, действуя под началом известного аса майора Грассера, к началу войны — адьютанта полковника Мельдерса. Ее работе во многом способствовал подход Мальцева и Хольтерса достигших между собой полного взаимопонимания, подбирая ключ ко вчерашним пленным и доказывая необходимость совместной борьбы русских и немцев.

 

К сожалению, о конкретном содержании боевых задач и результативности деятельности «Остланда» известно немного, однако ее работа была достаточно высоко оценена. Ряд русских летчиков за успехи в боях наградили «Железными крестами» 1 и 2 степени, а в донесениях как русского, так и германского руководства подчеркивалась высокая боеготовность и политический уровень «Группы Хольтерса». В вылетах на фронте участвовал и их командир, получивший от немцев серебряную медаль первой степени с мечами и золотую медаль второй степени с мечами. Согласно запискам адьютанта Мальцева поручика Б. П. Плющовa, группа потеряла в боях три самолета. Девять летчиков погибли и еще 12 получили ранения. Как бы то ни было, Мальцев неплохо знал людей и свое дело: никто из его летчиков не перелетел обратно к своим, чего опасались немцы, не было случаев ухода и в последующем! Более того: как писала газета «Доброволец» 28 мая 1944 г., два летчика все же побывали дома, «предприняв рискованные полеты в советский тыл и выведя оттуда родных». Первые успехи дали основания заняться расширением структуры, массовым привлечением пленных и формированием уже «русских ВВС» в составе РОА. Власов, с которым Мальцев близко сошелся, с полным одобрением отнесся к этой идее: РОА, успевшая получить от немцев танки, обзаводилась и своей авиацией. И все же отношения с немецким командованием были далеко не безоблачными. Разыгрывая «русскую карту», те вовсе не торопились с предоставлением излишней самостоятельности РОА. Русская авиагруппа оставалась под контролем и в составе Люфтваффе, причем они были не прочь избавиться от чужеродных частей, передав их в ведение Вермахта, патронировавшего основную массу добровольческих войск.

 

Подготовку авиачастей, не мозоля глаза немцам, косившимся на эту автономию, начали вести в чешских Судетах. Резиденцией штаба ВВС РОА 23 ноября 1944 г. был выбран Карлсбад (с 10 февраля 1945 г. штаб перебрался в Марианске Лазне), а центральной базой — аэродром Эгер (Хеб) рядом с довоенной германской границей. 19 декабря 1944 г поступило официальное подтверждение рейсмаршала Геринга, давшего «добро» на образование авиации РОА (Luftwaffe der ROA), хотя сами немцы предпочитали именовать ее «частями ВВС „Восток“». Представителем от немцев при штабе Мальцева стал инспектор по иностранному персоналу ВВС на востоке генерал-лейтенант Генрих Ашенбреннер (Ashenbrenner) до этого занимавший пост начальника связи ВВС. Как обычно не обошлось и без кулуарных комбинаций: Ашенбреннера, имевшего по многим вопросом свое собственное мнение, недолюбливал Геринг, в это время занятый поиском козлов отпущения за очевидный проигрыш Люфтваффе «войны в воздухе», а потому использовавший возможность одним ударом убить двух зайцев, разом решить проблему с русскими летчиками и перевести строптивого генерала в Вермахт. Впрочем, более подходящую кандидатуру вряд ли можно было отыскать: Ашенбреннер перед войной служил военно-воздушным атташе в Москве, бывал в авиационных гарнизонах и хорошо знал русский язык, имея представление о подготовке и характере советских летчиков. Встретившись с ними, словно со старыми знакомыми, Ашенбреннер быстро договорился с инициативным Мальцевым, полностью разделяя взгляды последнего на самостоятельность русских офицеров в обустройстве и организации ВВС РОА. Эту идею он отстаивал и в Берлине.

 

По планам Мальцева, его авиация должна была насчитывать 4500 человек. В его распоряжении уже находились более 2000 пилотов, штурманов, радистов, бортстрелков и зенитчиков (по немецким уставам последние тоже входили в состав ВВС). Большей частью они были отобраны в лагерях военнопленных, остальных рассчитывали привлечь с помощью Ашенбреннера, сумевшего 19 декабря 1944 г. добиться разрешения Геринга призвать всех желающих из числа русских, уже служивших в немецких частях (такие группы имелись в 1,4,6-м и 10-м авиакомандованиях Люфтваффе, Воздушном Флоте «Рейх» и зенитных частях). Всего же по данным на 31 декабря 1944 г. за Люфтваффе числились 100.185 советских пленных и согласно рапорту Ашенбреннера шефу главного штаба ВВС генерал-лейтенанту Карлу Коллеру от 10 марта 1945 г. призыв встать под знамена РОА «дал удовлетворительные результаты». На имя Мальцева в канцелярию РОА, находившуюся в Берлин-Далеме, Брюмерштрассе, 34, поступило свыше 2000 писем с заявлениями о зачислении в его авиацию. Сам Мальцев, по представлению Власова, был повышен до генерал-майора и назначен командующим авиации Армии Народов России (по-немецки его должность именовалась Chef der Luftwaffe der streitkrafte der Volker Russlands, или Chef d. Lw.d.S.V.R.). Обоих генералов 2 февраля 1945 г. в своей резиденции Каринхалле принял рейхсмаршал Геринг, а 4 марта состоялось окончательное признание ВВС РОА как самостоятельной структуры, что и было зафиксировано соответствующим приказом Коллера. С этого дня русское командование получило формальную независимость, хотя и довольно условную, оставаясь на германском довольствии и координируя свои планы с Люфтваффе.

 

Состав штаба ВВС был утвержден Власовым 13 февраля 1945 г. Начальником штаба и вторым лицом после Мальцева стал не менее известный офицер полковник А. Ф. Ванюшин, до плена командовавший ВВС 20-й армии и отмеченный приказами Ставки еще за бои с немцами под Смоленском летом 1941 г. Судьба снова свела его с прежним командиром — в битве под Москвой самой 20-й армией с 20 ноября 1941 г. командовал генерал-майор А. А. Власов. Распределяя посты, Мальцев исходил из профессиональных соображений, не делая различия между вчерашними офицерами РККА и их классовыми врагами-эмигрантами из числа которых немало осело в Чехословакии и Германии. Парадоксально, но некоторым из них в 20-30-е годы довелось в Чехословакии готовить летные кадры для будущих Люфтваффе почти одновременно с советскими инструкторами, учившими немцев летать на базах ВВС РККА! Среди эмигрантов особенно выделялась группа бывших царских пилотов, служивших затем в Королевских ВВС Югославии: полковники Л. И. Байдак и Антонов, подполковник Р. М. Васильев и майор С. К. Шебалин. МайорА.П. Альбовдо войны был корреспондентом газеты «Дейли Мейл» и агентства «Ассошиейтед Пресс» в Белграде.

 

В штабе он возглавил отдел пропаганды, при котором начал и выпуск своего печатного органа — журнала «Наши крылья». Большую часть должностей заняли авиаторы, еще недавно воевавшие в советских ВВС и успевшие пройти проверку в бою, уже на другой стороне. Позаботились и об атрибутике авиации РОА, созданной в духе дореволюционных традиций. На униформу, вместо немецких, нашивали новые знаки отличия, трехцветные кокарды и петлицы, на килях самолетов вместо свастик появились голубые андреевские кресты на белых щитах, вызвавшие недовольство немцев (в соответствующем приказе Мальцева прямо говорилось о «снятии немецких орлов со свастикой с фуражки и мундира» озабоченных чересчур поверившими в свою самостоятельность союзниками.

 

По этому случаю журнал «Наши крылья» в номере от 22.03.45 писал: «…стоя плечом к плечу со свободомыслящим русским человеком и всем миром, открыто заявляем: мы, лучшие из летчиков, вступаем в ряды РОА и даем торжественную присягу — все свои силы, а если понадобится, то и жизнь, отдать за освобождение нашей страны от большевизма. Мы ждем лишь приказа, чтобы взять в руки штурвал самолета и направить наши машины в бой за светлое будущее…». 1-й авиаполк ВВС POA (I. FIieqerreqiment) был сформирован в Хебе. Его возглавил п-к Л. И. Байдак, видный летчик, командовавший до войны 5-м авиаполком югославских ВВС и прославившийся в воздушных гонках 30-х годов. Начальником его штаба стал м-р С. К. Шебалин. Немецкая сторона без задержки предоставила РОА аэродром, ангары, обустроенную базу и казармы, вскоре подоспело оружие, самолеты и горючее. По плану полк должен был иметь смешанный состав и состоять из следующих эскадрилий: истребительная а/э 16 Bf-109G-10 (Jaqdstaffel) штурмовая а/э 12 Ju-87D (Schlachtstaffel) бомбардировочная а/э 5 He-111H (Kampfstaffel) связная а/э 2 Fi-156? 2 У-2 (Kurierstaffel) вспомогательная а/э 2 He-111, 2 Ju-87, 2 Bf-109 (резервная) (Erqanzunqstaffel) 2 Bf109, 3 У-2 Подразделения полка, помимо внутренних, получали и немецкую отдельную нумерацию в структуре Люфтваффе.

 

«Зеленый свет» был дан, прежде всего, организации истребительной эскадрильи, как из-за необходимости противостоять натиску ВВС наступавших союзников, так и по прозаической причине — наличию должного числа подготовленных летчиков. Генерал-лейтенант Ашенбреннер еще 14 января 1945 г. докладывал начальству, что русские истребители имеют «хороший уровень». Командиром эскадрильи, получившей наименование 1-й иаэ имени полковника Казакова (Jaqdstaffel der ROA «Oberst Kasakow»), по имени знаменитого аса русской армии, прославившегося в Первую Мировую войну, стал майор С. Т. Бычков. «Казаковцы» получили 16 Bf109G-10 и, после ускоренного переучивания в конце февраля 1945 г. были переброшены на аэродром в Немецком Броде (сегодня Гавличков Брод в нынешней Чехии). Там они заступили на боевое дежурство, соседствуя со штабом знаменитой истребительной группы I./JG52, не менее известного Эриха Хартманна.

 

Следующей стала 2-я штурмовая эскадрилья (Schlachtstaffel 8) или «эскадрилья скоростных бомбардировщиков» капитана Б. Р. Антилевского, вооруженная 12 Ju87D. С учетом осложнявшейся ситуации на фронте ее вскоре перенацелили на ночную работу, соответственно обозначив 2-й эскадрильей ночных штурмовиков (Nachstch-lahtstaffel 2). Она также перебазировалась в Немецкий Брод, откуда 13 апреля выполнила первые боевые вылеты на поддержку 1-й пехотной дивизии РОА, в ожесточенных боях пытавшейся задержать форсировавшие Одер советские войска.

 

Тем временем в Хебе продолжалась организация 3-я разведывательной эскадрильи (капитана С. Артемова, первоначально оснащенная П156, но затем акценты в подготовке ее летного состава сместились в сторону истребителей и она получила две спарки Bf109G-12 и столько же боевых Bf109G-10. Позже в связи с планами по перевооружению истребительных частей Люфтваффе на реактивные машины, она сдала оба Bf109G-10 в эскадрилью майора Бычкова, получив в замен один Та154 и два Ме262, выпуск которых налаживался тут же в Хебе. 4-я транспортная эскадрилья (Transportstaffel) м-ра М. Тарновского с парой юнкерсов Ju52/3m. Ее задачей, помимо обеспечения полка, предполагалась и высадка диверсантов в советском тылу. Последней стала 5-я учебно-тренировочная эскадрилья (Ausbildunqstaffel) «школы летчиков» подчиненная также Тарновскому и имевшая по два Bf109, П156, У-2 и по одному Не111 и Do17. Эти части, продолжавшие подготовку, на фронт не попали. Кроме того, в немецких документах упоминаются еще и 11.KampfstaffelcHe111 иНз129и 14.Kurierstaffelc R156, но они, видимо, так и остались на бумаге.

 

Одновременно в городке План разворачивался зенитный полк, в Куттенплане — парашютно-десантный батальон, а в Нойорне — батальон связи, также подчиненные ВВС РОА. Стараниями Ашенбреннера рус ские части ВВС были снабжены всем необходимым даже тогда, когда самим Люфтваффе отчаянно не хватало ни самолетов, ни боеприпасов. Сведения об участии в боях «соколов Мальцева» весьма скупы. За считанные недели до конца войны было не до оформления донесений и рапортов, а немногие свидетельства были утрачены в суматохе. Фактически известно лишь, что боевые вылеты истребителей и штурмовиков против наступающих частей Красной Армии имели место, но изменить ход событий и они уже не могли. Было безнадежно поздно. О сдаче в плен советским войскам не хотелось и думать — для всякого было очевидным, что разговор будет короток. 15 апреля 1945 г. Власов сообщил Мальцеву, что собирается выводить свои воинские формирования навстречу американцам в надежде выговорить приемлемые условия капитуляции. ВВС РОА следовало в течение трех дней осуществить переброску своих частей на подходящие аэродромы и сдать машины Ашенбреннеру.

 

Немецкие летчики сдаваться не собирались, продолжая сражаться с отчаянием обреченных. Люфтваффе еще могла наносить чувствительные удары, отражая союзнический налет 19 апреля, их истребители сбили над Чехией пять «крепостей», через неделю жертвой одной их атаки под Коттбугом стали шесть советских штурмовиков. Схватки в воздухе продолжались едва ли не до последних минут войны. Например, свою последнюю победу майор Эрик Хартманн одержал утром 8 мая, сбив над Брно Як-3. Но превосходство союзников, ставших полновластными хозяевами неба, было подавляющим и устоять немцам не помогла даже реактивная техника, сосредоточенная в эти дни на чешских аэродромах близ баз РОА. Только за 16 апреля над этими местами были сбиты семь Ме262, а через три дня прямо над Прагой американские «Мустанги» устроили еще одно побоище, расстреляв шесть реактивных «мессеров». Наблюдая агонию Люфтваффе, летчики РОА сошлись на том, что перегон своих машин на Запад будет подобен самоубийству: их неминуемо перехватят господствующие в воздухе союзники, а уцелевших при попытке сесть на американские аэродромы встретит плотный огонь зенитчиков. 20 апреля части ВВС РОА из Хеба и Марианске Лазне, находившиеся неподалеку от линии продвижения американцев, пешком направились на юг, оставив технику и самолеты на базах. Одному экипажу все же удалось подняться в воздух, намереваясь улететь к англичанам, но его судьба так и осталась неизвестной.

 

23 апреля к американцам отправился посланник Ашенбреннера капитан Теодор Оберлендер (Oberlander), также занимавшийся прежде «русским вопросом». Ему удалось выйти на начштаба XII корпуса 3-й американской армии бригадного генерала Ральфа Канаяна, но тот потребовал встречи с руководителями власовцев. Вскоре американцы увидели рослого летчика в голубом комбинезоне, без знаков различия, с автоматом на груди и в фуражке с русской трехцветной кокардой и золотым шнуром — единственным знаком его генеральского чина. Вместе с Мальцевым приехал и Ашенбреннер. Условия американцев оказались для них не очень утешительными: бригадный генерал не имел полномочий вести речь о предоставлении политического убежища без санкции президента или Конгресса и предложил им сдаваться под свое личное обещание не выдать их советским представителям. Мальцеву и его офицерам не оставалось ни чего другого, как принять эти гарантии, надеясь на зреющие противоречия между союзниками.

 

27 апреля части ВВС РОА на дороге между Цвизелем и Регенсбургом начали сдавать оружие, переходя в плен к американцам. Мальцев успел еще связаться с Власовым, предложив ему перелететь в нейтральную страну, Испанию или Португалию, где тот мог бы укрыться. К вылету был подготовлен FI156 «Шторх» капитана Анти-левского, но Власов отверг эту мысль, сочтя невозможным покинуть свою армию в тяжелейшую минуту.

 

Оставшиеся в Немецком Броде русские летчики продолжали боевые вылеты вплоть до первых чисел мая. В эти дни солдаты 1-й пехотной дивизии РОА приняли окончательное решение и выступили на стороне восставших жителей Праги. Участвуя в уличных боях плечом к плечу с горожанами, части РОА блокировали и крупнейший в Чехии аэродром Рузин, заставив немцев прекратить вылеты с него и не допустив бомбардировок и разрушения Люфтваффе Праги, хотя несколько вылетов немецкие летчики все же совершили, нанеся тяжелые потери восставшим. Их действия незамедлили сказаться на отношениях авиаторов РОА с соседями-немцами, переставшими доверять «коварным русским». После шумного разрыва со вчерашними партнерами, те бросили свои машины на аэродроме, сожгли запасы бензина и двинулись, куда глаза глядят. Большинство из них попали в плен советским войскам, но один из летчиков все же решился взлететь и покинул аэродром в неизвестном направлении.

 

Не все из сдавшихся американцам разделяли надежды Мальцева. Перед самым разоружением исчезли трое бывших белоэмигрантов, имевших некоторый опыт в таких делах и решивших полагаться на свою удачу. Следы командира полка Байдака и двух офицеров его штаба, майоров Климова и Альбова, так и не отыскались. Антилевскому удалось улететь и добраться до Испании, где он, по справкам продолжавших искать его «органов», был замечен уже в 70-х годах. Хотя он и был приговорен заочно к смертной казни решением суда МВО сразу после войны, еще пять лет за ним сохранялось звание Героя Советского Союза, и только летом 1950 г. спохватившиеся власти заочно лишили его этой награды.

 

Остальных американцы разоружили, отделили солдат от офицеров и распределили по трем лагерям. Их ожидали разные судьбы. Первую группу из 200 человек, в которой оказались офицеры полка, истребительная эскадрилья и часть десантников вывезли в лагерь вблизи французского Шербура. Сюда попали Герой Советского Союза, кавалер ордена Ленина и двух орденов Красного Знамени майор Бычков и майор Тарновский, последний, как эмигрант не подлежавший выдаче, имел возможность остаться в Европе, но отказался, предпочтя разделить судьбу товарищей. В октябре 1945 г. всех их выдали советским представителям.

 

Вторая группа численностью 1600 человек была помещена в лагерь у Регенсбурга и судьба оказавшихся там так и осталась неясной. Большинство же, 3000 человек, американцы интернировали в Шамо и сохранили от репатриации в Советский Союз. Тем самым значительной части авиаторов РОА посчастливилось избежать участи, постигшей солдат пехотных дивизий Власова, многие из которых кончали жизнь самоубийством, чтобы избежать возвращения на Родину, где офицеров ждал расстрел, а рядовых — выдаваемые «под гребенку» от 15 до 25 лет лагерей, позже многие из тех, кому удалось уцелеть в гулаговских жерновах получили по второму сроку, по окончании которого им запрещалось жить в европейской части СССР и крупных городах…

 

В это самое время оказавшийся в нашем плену командир 52-й истребительной эскадры полковник Герман Граф из лагеря обратился к советским властям с письмом. Известнейший ас, имевший на счету 202 победы, еще до войны вступивший в нацистскую партию, заявлял: «Я рад, что нахожусь в русском плену… Теперь я имею только одно желание: летать в составе русских ВВС, хотя бы в звании подполковника». Пожелания Графа не исполнились, но через несколько лет он благополучно убыл домой. Доля пилотов из авиации РОА складывалась иначе… Генерал-майор Мальцев был взят в плен частями 3-й американской армии в Бад Тольце и доставлен в лагерь военнопленных Оберусель под Франкфуртом-на-Майне. Затем его перевезли в лагерь для немецких генералов в Шербуре. Там Мальцева отыскало НКВД, после чего в августе 1945 г. последовал запрос о выдаче. Не без сомнений американцы запрос удовлетворили и под конвоем генерала переправили в Богардо под Парижем, где находился собственный экстерриториальный лагерь НКВД, в который собирали со всей Европы подлежащих доставке на родину. Там он дважды пытался покончить с собой, перерезав вены, но оба раза ему спасали жизнь — командующего ВВС РОА берегли для большого процесса над высшими чинами власовской армии.

 

В последний раз генерал-майору Мальцеву довелось подняться в воздух осенью 1945 г., когда специально прилетевший «Дуглас» доставил его в Москву. 1 августа 1946 г. трибунал осудил на смерть двенадцать бывших генералов и полковников Красной Армии, служивших РОА. Осужденных повесили, отказав им в солдатской смерти от пули. Среди казненных был и Мальцев. Единственный из всех, он не просил о помиловании и не каялся, в последнем слове напомнив трибуналу о 38-м годе, подорвавшем его веру в Советскую власть. Казнен был и майор Бычков, Герой Советского Союза, кавалер ордена Ленина и двух орденов Боевого Красного Знамени, так и отправившийся на эшафот со званием героя — Указ о лишении его этого звания последовал посмертно, только 23 марта 1947 г.

 

Кто были эти люди, в водовороте мировой войны обреченные искать выбор между Сталиным и Гитлером, брошенные Родиной и сменившие врагов и друзей — дети своей страны или изменники, добровольцы или предатели? Из сегодняшнего далека автору не хотелось бы судить об этом, благодаря бога за то, что он избавлен от необходимости такого выбора. В любом случае с предельной ясностью и невероятной честностью итог подвел Александр Солженицын в «Архипелаге Гулаг»: «эта война снова доказала нам, что хуже всего на свете быть русским…»

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »