РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow Удар по аэродромам — мифы и факты ч.3
Удар по аэродромам — мифы и факты ч.3
Автор Марк Солонин   

3_cm.jpgСов.секретный сборник 1962 года «Советская авиация в ВОВ» приводит следующие цифры: на 22 июня 1941 г. в четырех западных военных округах было (не считая строящиеся) 528 аэродромов (58 в Прибалтийском, 213 в Западном, 150 в Киевском и 107 в Одесском округах). Другими словами, 88% всех аэродромов вообще не подверглись 22 июня 1941 г. какому-либо воздействию противника.

 

 

 

 

 

1_cm.jpgСтоит также напомнить, что ни одна бомба не упала утром 22 июня ни на один аэродром Ленинградского военного округа и ВВС Балтфлота. Стоит также заметить, что судя по документам штаба Киевского военного округа, уже в декабре 1940 г. на территории округа «к западу от Днепра» было не 150, а 167 аэродромов. Крайне преувеличенными являются и слухи о том, что некоторые (не говоря уже о всех) аэродромы находились на расстоянии «пушечного выстрела от границы». В полосе 20–30 км от границы были развернуты лишь полевые оперативные аэродромы истребительных полков — и такое размещение зеркально соответствовало дислокации истребительных и штурмовых групп люфтваффе. Более того, в 41–42 годах было отдано немало приказов, в которых от командиров истребительных частей категорически требовали приблизить аэродромы именно на такое (20–30 км) удаление от линии фронта. Даже в понесших наибольшие потери ВВС Западного фронта ни один аэродром не был — да и не мог быть — подвергнут артиллерийскому обстрелу утром 22 июня. Причина этого предельно проста: основные системы полевой артиллерии вермахта на такую дальность не стреляли, а отдельные батареи и дивизионы артиллерии большой мощности использовались для решения совсем других задач. Базовые же аэродромы 9-й САД (именно эта дивизия потеряла наибольшее число самолетов) находились рядом с городами Белосток и Заблудув (80 км от границы), Россь (170 км от границы) и Бельск (40 км от границы). Что же касается бомбардировочных дивизий Западного фронта (12 БАД и 13-я БАД), то они и вовсе базировались в районе Витебска, Бобруйска, Быхова, т. е. на расстоянии 350–400 км от границы. Немцы, к слову говоря, свои бомбардировочные эскадры придвинули гораздо ближе …

 

15_cm.jpgНа наш взгляд, приведенных выше фактов более чем достаточно для того, чтобы отправить версию о «внезапном уничтожающем ударе по аэродромам» в мусорную корзину. Или, выражаясь более деликатно — на свалку истории. В первый день войны летчики люфтваффе заявили о 322 сбитых в воздухе советских самолетах. Исходя из достаточно скромного для воздушных боев Второй Мировой войны двух-трехкратного завышения числа заявленных побед, эти доклады можно считать свидетельством реального уничтожения 100–150 самолетов советских ВВС. К слову говоря, в докладе Науменко сказано, что летчики ВВС Западного фронта сбили 143 немецких самолета в первый день войны, 124 — во второй, а всего до конца июня было якобы сбито 442 самолета противника. Фактически же, безвозвратные потери 2-го Воздушного флота люфтваффе составили (как было уже выше отмечено) 23 самолета в первый день и 87 самолетов — до конца июня. С какой стати отчеты немецких летчиков (да еще и «обработанные» в ведомстве д-ра Геббельса) должны считаться более достоверными? Число советских самолетов, реально и безвозвратно уничтоженных в ходе налетов немецкой авиации на аэродромы западных округов, установить НЕВОЗМОЖНО. Соответствующие документы авиаполков и дивизий утрачены (или их даже не успели составить), а доклады немецких (так же, как и советских) летчиков на эту тему являются «охотничьими рассказами», не имеющими даже отдаленного сходства с действительностью. Все, что возможно — это по аналогии со всеми известными операциями, периодами и кампаниями Второй Мировой войны предположить, что безвозвратные потери на земле были в разы меньше потерь в воздухе.

 

14_cm.jpgПотеря двух тысяч самолетов в первый три дня войны (и немногим меньшие потери последующих дней) произошла не в воздухе, а на земле. Но эти потери имели своей причиной не удар авиации противника по аэродромам, а беспорядочное отступление собственных войск, в ходе которого вооружение (в том числе — боевые самолеты) были оставлены/ брошены / уничтожены / самим личным составом авиационных частей. Дело дошло до того, что в документах советских ВВС появился такой дико звучащий в военном лексиконе термин, как «неучтенная убыль». Согласно отчета, составленного офицером штаба ВВС Красной Армии полковником Ивановым, к 31 июля 1941 г. «неучтенка» составила 5240 самолетов. Задним числом всю эту массу брошенной при паническом бегстве техники записали в число «уничтоженных внезапным ударом по аэродромам». С чем никто не стал спорить — ни немецкие летчики и их командиры (что понятно), ни советские «историки» (что еще понятнее)… Эта гипотеза сразу же объясняет все особенности динамики и географии убыли самолетов советской авиации. Таблицы №№ 3 и 4 четко и адекватно отражают темп и маршруты наступления наземных сил германской армии. Аэродромы (вместе с брошенными на них боевыми самолетами) трех находившихся в «белостокском выступе» авиадивизий (11 САД, 9 САД, 10 САД) были оставленными беспорядочно отступающими войсками Западного фронта в первые 2–3 дня войны. Это и стало причиной огромной «убыли» (порядка тысячи самолетов за три дня). В дальнейшем ежедневные потери ВВС Западного фронта уменьшаются на порядок, так как это уже потери воздушных боев, а сбивать советские самолеты сотнями в день у истребителей 2-го Воздушного флота люфтваффе не получалось. «В бой с нашими истребителями вступать избегают; при встрече организованного отпора уходят даже при количественном превосходстве на его стороне. На советские аэродромы, где базируются истребительные части, ведущие активные действия и давшие хотя бы раз отпор (подчеркнуто мной — М.С.) немецко-фашистской авиации, противник массовые налеты прекращал». Это строки из отчета о боевых действиях ВВС Западного фронта, подписанного 10 июля 1941 года командующим авиацией фронта (на тот момент — полковником) Н. Науменко.

 

13_cm.jpgВ полосе наступления Группы армий «Север» крупных «котлов» окружения не возникло, и немецкие войска, непрерывно наступая от границ Восточной Пруссии до Пскова и Острова последовательно заняли Литву, затем — Латвию, затем — Псковскую область России. Соответственно, брошенными оказывались сначала аэродромы 8 САД и 57 САД в Литве, затем — 7 САД и 6 САД в Латвии. В результате убыль самолетов ВВС Северо-Западного фронта была относительно равномерной, без такого выраженного «пика» в первые два-три дня, как это было на Западном фронте. В июне 1941 г. в Молдавии темпы продвижения противника были почти нулевыми (широкомасштабное наступление румынских и немецких войск началось там только 2 июля), брошенных при отступлении аэродромов в полосе Южного фронта в первые дни войны просто не было — в результате и потери авиации оказались минимальными. Истребительные полки ВВС Южного фронта потеряли в первый день войны всего по 2–3 самолета, а 69 ИАП не потерял ни одного. В дальнейшем этот полк, под командованием выдающегося советского летчика и командира Л. Л. Шестакова, никуда не «перебазируясь», провоевал 115 суток в небе над Кишиневом и Одессой. Никуда не «перебазировалась» и Мурманская группировка советской авиации (1 САД и ВВС Северного флота). В результате эффективность ударов немецкой авиации по аэродромам базирования советских ВВС оказалась на этом участке фронта нормальной, т. е. весьма и весьма низкой. И никакие «дьявольские яйца» не помогли. Самые ожесточенные бои происходили в июле 1941 года — немцы отчаянно рвались к Мурманскому порту и железной дороге, связывающей Заполярье с «большой землей». Общие потери группировки советской авиации составили в июле 80 самолетов (от всех причин, включая аварии), из них 21 самолет (7% от исходной численности группировки) был потерян на земле.

 

12_cm.jpgПриведем еще один, географически очень далекий от «белостокского выступа», но чрезвычайно показательный, пример. 13 ИАП из состава ВВС Балтфлота базировался… в Финляндии, на полуострове Ханко (после первой советско-финской войны там была развернута военно-морская и авиационная база Балтфлота). После начала второй советско-финской войны (25 июня 1941 г.) аэродром Ханко оказался в зоне действия финской артиллерии и постоянно обстреливался. По той «логике», в которой у нас принято описывать разгром авиации Западного фронта, 13 ИАП должен был быть уничтожен за несколько часов. Фактически же, 13 ИАП провоевал до поздней осени 1941 года, и был выведен с полуострова только после общей эвакуации Ханко. В марте 1942 г. полк был переименован в 4-й Гвардейский. Более полутора лет (до января 1943 г.) полк успешно сражался на «устаревших, не идущих ни в какое сравнение с немецкими самолетами» истребителях И-16. Автор данной статьи ни в коем случае не претендует на авторство гипотезы о том, что большая часть авиации западных округов была брошена при беспорядочном «перебазировании», а вовсе не уничтожена ударами противника по аэродромам. Уже в конце третьего дня войны, вечером 24 июня 1941 г., начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер записывает в своем знаменитом дневнике: «Авиация противника, понесшая очень тяжелые потери (ориентировочно 2000 самолетов), полностью перебазировалась в тыл». Гальдер на тот момент не был знаком ни с какими документами командования советских ВВС и судил о происходящем по докладам своих подчиненных. Те, в свою очередь, видели собственными глазами, как советская авиация исчезает из неба войны. Но было ли это следствием стихийного отступления, или же приказ о перебазировании в тыл авиации первого эшелона ВВС западных округов действительно существовал?

 

8_cm.jpgЭто еще одна «загадка лета 41-го». Но если такой приказ был, то его трудно охарактеризовать иначе, как «вредительский». Причем, такая оценка не имеет ни малейшего отношения к бесконечному спору о «наступательной» и «оборонительной» армиях, о предвоенных планах советского командования и первых директивах военного времени. Даже если общий отход (не паническое бегство, а планомерный, организованный отход) в той обстановке, которая сложилась вечером 22 июня 1941 г., и был оптимальным решением, то для реализации этого решения истребительные части должны были выполнять функцию аръегарда отступления. Дороги, мосты, переправы, колонны марширующих людей и техники, пункты управления и связи необходимо прикрывать с воздуха при любом осмысленном действии — будь то наступление, отступление, переход к позиционной обороне. Это верно всегда, но в июне 1941 г. это было особенно важно, так как именно безнаказанно бесчинствующая в небе немецкая авиация стала (что подтверждается тысячами свидетельств) важнейшим фактором деморализации Красной Армии. Перебазирование (бегство? отход?) авиации, причем авиации истребительной (а именно истребительные авиаполки и находились ближе всего к границе) позволило противнику почти беспрепятственно бомбить части наземных войск Красной Армии, что стало одной из причин их беспорядочного панического отступления, каковое отступление, в свою очередь, еще более подталкивало авиационных командиров к принятию решения о немедленном «перебазировании». Таким образом молниеносно сформировалась «система с положительной обратной связью», действие которой в течение нескольких дней привело к тому, что большая часть самолетного парка оказалась брошенной на приграничных аэродромах.

 

6_cm.jpgЗдесь, вероятно, стоит прервать затянувшееся изложение прописных истин и взглянуть на то, как это «перебазирование» происходило на практике. Подробный обзор событий 22–24 июня, несомненно, выходит за рамки данной статьи (далеко не полный рассказ о «перебазировании» нескольких авиаполков занимает в книге «На мирно спящих аэродромах» 113 страниц). И тем не менее — приведем один, трагичный и весьма показательный, пример. С. Ф. Долгушин встретил начало войны молодым летчиком в 122 ИАП (11 САД, ВВС Западного фронта), звание Герой Советского Союза получил уже после битвы за Москву, за годы войны совершил более 500 боевых вылетов, сбил лично 17 немецких самолетов и еще 11 — в группе. Из лейтенантов стал генерал-лейтенантом, в течение многих лет был начальником кафедры тактики в ВВИА им. Н. Е. Жуковского. Несколько фрагментов из его воспоминаний (записаны историком из Гродно В. Бардовым) позволяют увидеть события первых дней войны с неожиданной для читателя, надежно подготовленного советскими писателями, стороны: «…Самолеты И-16, которые мы в полку получали, были 27-й и 24-й серии — с моторами М-62 и М-63. Буквально все они были новыми машинами, причем у каждого летчика: 72 самолета — 72 летчика в полку. У всех своя машина, поэтому и налет в часах у всех был большой, и летная подготовка пилотов была сильной. Я начал войну, имея налет 240 часов (здесь и далее подчеркнуто мной — М.С.)… Мы летали чуть ли не каждый день, ну, в воскресенье был выходной, а в субботу — летали… Ведь И-16, когда им овладеешь — машина хорошая была! Догонял он и „Юнкерс-88“, и „Хейнкель-111“, и „Ю-87“, конечно, все расстреливал. Драться, конечно, было сложнее с „Мессершмиттами“, но все равно, за счет маневренности можно…

 

7_cm.jpg…В воскресенье 22-го июня часа в 2–2.30 раздалась сирена: тревога! Ну, мы по тревоге собрались: схватили чемоданчики, шлемы, регланы. Прибежали на аэродром: техники моторы пробуют, а мы начали таскать пушки, пулеметы, боеприпасы. А пушку вставить в крылооно же не широкое! И вот туда пушку 20-ти кг вставить — обдерешь все руки …Я доложил командиру эскадрильи: „Звено готово!“ Он вызвал командиров звеньев. Собрались, сидим и вдруг видим: со стороны Белостока идет звено самолетов („восьмерка“ 109-х), но еще далеко было, когда мы их увидели. Прилетели они и начали штурмовать, но мы машины уже разрулили и рассредоточили… 1-я эскадрилья начала взлетать первой, и когда уже взлетели, начали взлетать и другие эскадрильи – тут уже налеты прекратились.

Все — началась „драка“, немцы поняли… И потом, они увидели… Им же по радио все это дело шпионы, наверняка, сказали, что полк ушел с аэродрома… Пока я рулил и взлетал – мне 16 пробоин влепили. Когда я оторвался, шасси убрал и взлетел, „мессера“ меня уже „бросили“ — мною не занимались, а „шестерка“ их была уже над аэродромом.

И вот эта „шестерка“ — они на меня абсолютно не обратили внимания, они готовились сесть на аэродром…» Последний абзац выглядит очень сумбурно. Непонятно — кто, куда, зачем? Что именно «немцы поняли»? Дальше все становится яснее: …Я походил в воздухе, посмотрел и пошел на границу, а когда ходил и смотрел над границей — наткнулся на немецкий связной самолет фирмы Физлер «Шторх». Я дал одну очередь, и он «воткнулся» в землю. Потом пошел на Скидель (базовый аэродром соседнего 127 ИАП) – там никого нету, над Гродно прошел и вернулся на аэродром. Командир эскадрильи говорит: «Мы улетаем, полк улетает в Черлены (аэродром около г. Мосты на Немане, примерно 100 км от границы — М.С.) Ты давай заправляйся и прилетай туда… Полк улетел. Я улетал почти что последним…" На этом месте прервем на время рассказ Долгушина, и постараемся хоть что-нибудь понять в прочитанном.

 

Первое, что необходимо отметить — полк был поднят по тревоге в 2–30 ночи. За два часа до появления первых вражеских самолетов на аэродроме 122 ИАП уже никто не спал. Поднятый по тревоге личный состав полка успел „разрулить и рассредоточить“ самолеты. Результаты первого вражеского налета Долгушин (в другом месте своего рассказа) оценивает как „очень незначительные“. Это мнение полностью совпадает с сохранившимися документами штаба 3-й Армии (в оперативном подчинении которой была 11-я САД): „С 4 часов 30 минут до 7 часов произведено противником 4 налета на аэродром Новы Двур группами 13–15 самолетов. Потери: 2 самолета сгорели, 6 выведены из строя. 2 человека тяжело ранено, 6 — легко…“. Другими словам, потери от „уничтожающего удара по аэродромам“ составили в 122 ИАП не более 5–10% от исходной численности. Однако уже через несколько часов (судя по рассказу Долгушина — еще до полудня 22 июня) командир 122 ИАП принимает решение перелететь в тыл (правда, пока еще в ближний оперативный тыл 3-й Армии). Противник при этом тоже время не теряет и „перебазируется“, да только не назад, а вперед: даже не ввязываясь в бой с одиноким истребителем Долгушина, немцы начинает осваивать свой первый на советской территории аэродром…

 

Продолжим теперь чтение воспоминаний С. Ф. Долгушина:  

 

10_cm.jpg…Прилетел я в Лиду (это уже 100 км к востоку от Гродно — М.С.) где-то в районе 11.30–12.00… Две „девятки“ самолетов сели тоже передо мной на этот аэродром, потому что в Черленах отбомбили – сесть нельзя. И вот, когда наши подруливали, нагрянули Ме-110 и, застав там наших на рулежке, начали бить по всем, которые рулили на полосе аэродрома. А самолетов на рулежке было еще много. В результате этого налета машинам они ничего не сделали, но командира дивизии Ганичева ранили в живот, и он через 2 часа скончался, его заместителя полковника Михайлова ранили в ногу, и убили одного из летчиков… …После этой штурмовки в Лиде мы полетели в Черлену к полку, полк-то там… Но откровенно скажу: у которых жены были — пошли к женам, а мы, холостяки, улетели. Дивизией после гибели Ганичева никто не командовал: дивизия осталась „без руля, без ветрил“. Командир умер, Михайлов ранен, а начальника штаба я и не знал… … Прилетели мы и сели в Черлену, где стояли на вооружении истребители И-153, вооруженные только пулеметами ШКАС, а у нас-то эскадрилья с пушечными И-16. А в Черленах дляпушек снарядов нету, т. к. наши техники добирались с Нового Двора своим ходом и к тому времени были еще в пути… Начали мы работать над мостами в Гродно — прикрыть мосты и прикрыть отход наших войск через мосты. Вот там – над мостами — я и сбил свой первый бомбардировщик Ю-88 (кроме двух пушек, оставшихся без снарядов, на И-15 было и два пулемета — М.С.) Пока мы дрались — мосты в Гродно были целы, и войска переходили. Мы видели, как наши войска переходят по этим мостам – отходят на правый берег р. Неман и до конца дня мосты оставались целы…

 

9_cm.jpgКогда смерклось и ночь наступила, поступила команда: „Перелететь в Лиду“! И вот вам ответ — тем, кто говорит, что у нас были неподготовленные летчики: полк потерял машин 5 или 6, а больше 60 машин в полку были еще „живые“… Пришли садиться, а взлетное поле в Лида перекопано: там строили бетонную полосу, в связи с чем осталась узкая посадочная полоса, на которую и днем-то сесть было особо не где. Так вот, подготовка летчиков была такой сильной, что при посадке мы ни одной машины не поломали…. На аэродроме скопилось больше ста машин: наши И-16 из 122-го ИАПа и И-153 из 127 ИАПа… ….Мы сели в Лиду без техсостава, без всего. Машины пустые – боекомплект пустой, аккумуляторы сели, бензин есть, но он в цистернах под землей, достать нечем. А канистрами и ведрами — попробуй в самолет 300 кг ведром залить! И ни одного заправщика — все на аэродроме осталось в Новом Дворе и в Черленах. Летный состав целый день ничего не ели, сделали каждый по 5–6 вылетов и устали и измотаны так, что ни руки, ни ноги не действуют – уже еле ноги двигаем, а потом, моральное состояние какое – сами понимаете…

 

Рано утром, 23-го июня, когда еще темно было, нас подняли по тревоге. Мы прибежали на аэродром, а у наших машин – пустые баки. Ни взлететь, ни чего. И Ме-110 уничтожили все, что было на земле. Два полка были разгромлены и перестали существовать. Нас посадили в машины и через Минск увезли в Москву, за новой техникой. Уезжали из Лиды все вместе – летчики 122-го и 127-го полков, сели на машины и все уехали… И я уверен, что там 50% самолетов „живых“ обоих полков так и осталось, а то и больше! Вот так и прекратилось существование двух полков…" Короткий рассказ С. Ф. Долгушина содержит в себе практически все наиболее значимые моменты так называемого „перебазирования“ (т. е. беспорядочного, неорганизованного отступления) и его неотвратимых последствий. Уже через несколько часов после такого „перебазирования“ авиаполк приходит в состояние полной беспомощности: боеприпасов нет, бензозаправщиков нет, аккумуляторы „сели“, у летного состава „ни руки, ни ноги не действуют“, а все технические службы, которые и должны заправлять, заряжать, маскировать, чинить, безнадежно застряли на забитых беженцами дорогах отступления. Коготок увяз — всей птичке пропасть. За первой фазой „перебазирования“ быстро (в случае с 122 ИАП — менее, чем через сутки) наступает вторая — летчики „сели на машины и все уехали“. Но и доехать „через Минск в Москву“ (т. е. за тысячу километров от разваливающегося фронта) в ситуации, когда авиация противника господствует в небе, удается не всем и не всегда. Возможно, не все и старались доехать. "Из 248 человек летно-технического состава, находившихся в строю утром 22 июня, спустя неделю в Орел прибыли для получения новых самолетов лишь 170 красноармейцев и командиров (странная фраза: „красноармейцы“ в число „летно-технического состава“ не входят — М.С.)… Против большинства фамилий в списке потерь было указано „отстал при перебазировании“. Эти слова из архивных документов 129 ИАП (9 САД), хотя и не имеют прямого отношения к судьбе разгромленного 122 ИАП, достаточно характерны для событий первых дней войны.

 

11_cm.jpgДальше — больше. Точнее говоря — меньше. Паническое перебазирование истребительных полков первого эшелона ВВС приграничных округов вынуждало высшее командование использовать уцелевшую на тыловых аэродромах бомбардировочную авиацию в качестве ударных самолетов поля боя, да еще и безо всякого истребительного прикрытия. Это с неизбежностью вело к огромным потерям и стремительному сокращению численности бомбардировочной авиации. В результате, уже через две недели после начала войны советские ВВС растеряли то огромное количественное превосходство над противником, которое они имели к началу боевых действий. В условиях численного равенства с советскими ВВС немецкая авиация получила решающее преимущество за счет более высокой подготовки и боевого духа летного состава, за счет отработанной тактики боевого применения и взаимодействия с наземными войсками, за счет безупречной работы системы связи и управления. Только непрерывное наращивание сил за счет переброски авиационных частей внутренних и дальневосточных округов, только непрерывное формирование новых авиаполков позволяло командованию советских ВВС наносить ответные удары, обеспечивать минимальное авиационное прикрытие наземных войск. В конечном итоге, „блицкриг“ в воздухе был сорван по той же самой причине, по которой не состоялся „блицкриг“ на земле: немцы просто не успевали „перемалывать“ все новые и новые части противника, не успевали (да и не имели для этого необходимых промышленных и сырьевых ресурсов) восполнять растущие потери. С другой стороны, по мере восстановления дисциплины, порядка и управляемости в советских ВВС, по мере накопления боевого опыта у летного и командного состава, все более и более эффективными становились действия советской авиации. Вероятно, уже к зиме 41–42 годов в воздухе сложилось хрупкое равновесие сил.

 

 

©публикуется с разрешения автора Солонина М. С.

 

„…Эта статья была опубликована два года назад в сборнике статей „Великая Отечественная катастрофа“ (М., „Яуза“, 2007 г.) В настоящее время в издательстве готовится к выходу новая, исправленная и значительно дополненная новым документальным материалом книга М. Солонина „На мирно спящих аэродромах“, в которой любители истории найдут подробный рассказ о трагических событиях июня 41-го года.“

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »