РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.17
Автор Цапов И. И.   

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: ДАЛЬНИЙ ВОСТОК 

0_cm.jpgНачальником ВОК (высших офицерских курсов) авиации ВМФ в Моздоке был генерал-майор Павел Павлович Квадэ, немец по национальности. На курсы прибыли в основном Герои Советского Союза со всех воевавших флотов: Северного, Балтийского и Черноморского. Наш выпуск целенаправленно предназначался для укомплектования авиачастей Тихоокеанского флота. Здесь я снова встретился с Игорем Каберовым.

Генерал Кваде оказался очень умелым воспитателем и хорошим организатором учебного процесса. Наступление 27-й годовщины Октябрьской революции и нового, 1945 года, мы встречали всем курсом. Главный упор в обучении делался на штабную подготовку: написание распоряжений, приказов, плановых таблиц, учет личного состава и мобилизационных планов. Изучали теорию воздушных стрельб и бомбометаний. Штудировали изменения в Уставах с учетом корректив, которые внесла в тактику ведения воздушных и наземных боев война, а также ряд других тактико-оперативных вопросов. Поддерживали уровень летной подготовки по планам предусмотренным учебным центром. Летали на Ла- 5. Мы готовились к продолжительным боевым действиям с сильным, опытным и хорошо вооруженным противником. В разговорах между собой делились накопленным в боях опытом. По окончании курсов нам всем дали назначения на новые должнос ти в авиации, большей частью на Тихоокеанский флот. К моменту окончания курсов я переболел ангиной, поэтому выехал позже всех. На курсы приехали новые слушатели, и среди них я встретил Дмитрия Татаренко. Нам всем предоставили месячный отпуск. Мы с женой решили съездить к моей матери в Пречистое.

В Прохладном делали пересадку на московский поезд. Ждать пришлось долго — около 12 часов. Все это прорыва японского летчика-камикадзе к нашему кораблю, но зенитными средствами он был уничтожен на подлете. Мы радовались нашей новой победе и окончанию второй мировой войны. За уничтожение кораблей и барж в Японском море и на военных базах Северной Корее командиру дивизии М. В. Барташову, командиру 37-го шап М. Н. Барбашинову, заместителю командира этого же полка Я. И. Матвееву и из 26-го шап комэску И. А. Серову, командиру звена Ф. А. Крапивному было присвоено звание Героев Советского Союза. Командир нашего полка Н. И. Хряшков был награжден орденом Красного Знамени, а я — орденом Отечественной войны I степени. Летчиков полка также наградили орденами Красного Знамени, Отечественной войны I степени и Красной Звезды. Позднее все участники войны получили советскую медаль «За победу над Японией» и корейскую «За освобождение Кореи».

В СЕВЕРНОЙ КОРЕЕ

1_cm.jpgБоевые действия закончились 3 сентября 1945 года. Это день был объявлен Днем Победы над Японией и лет пять считался государственным праздником. Освобожденная нашими войсками территория Маньчжурии была передана правительству Гоминьдана, а вооружение — китайским партизанам 1-й и 2-й армии. В середине лета 1946 года 14 uan был перебазирован на аэродром Гензан (Вансан), что в Северной Корее. Я был направлен в этот полк, который в связи с переводом получил наименование «отдельный», на должность заместителя командира. Полком командовал майор Константин Захарович Савченко. При более близком знакомстве оказалось, что это спокойный, уравновешенный, заботливый командир. Он участвовал в боевых действиях полка во время советско-японской войны 1945 г., за что был награжден орденом Красного Знамени. В деталях Константин Захарович знал уровень подготовки каждого летчика и весь техничес кий состав. К тому времени как я прибыл в полк, личный состав обустроился на новом месте, были перевезены семьи и тылы. К моменту окончания советской-японской войны армия США уже более двух лет вела боевые действия против Японии. В этой войне американские военнослужащие попадали в плен. Один из лагерей военнопленных армии США располагался на территории Северной Кореи в районе Канко. При этом американцы знали его расположение и для поддержки военнопленных с боевых самолетов Б-29 сбрасывали контейнеры с продуктами, одеждой и предметами первой необходимости. Полеты проводились по согласованию МИД СССР и США.

После 3 сентября 1945 года был подписан договор о разделении зон ответственности на Северную и Южную Корею, проходящую по 38 параллели. При этом лагерь американских военнопленных, оказался в нашей зоне. Вопрос о наведении соответствующего порядка в режимах полетов авиации в зонах находился в стадии согласования. Американцы, как ни в чем не бывало, даже не информируя нас о времени, высоте и маршруте продолжали летать. Наши попытки навести какой-то порядок в этих полетах к положительному результату не приводили. Б-29 продолжали летать. Принудить их к посадке мирными средствами не удавалось. Командир полка Савченко собрал «военный совет» в составе начальника штаба полка майора Василия Никитина, замполита майора Никона Мелентьевича Гриво и меня. Мы пришли к выводу, что надо действовать по закону. Если самолет не выполняет требования, то его нужно попугать открытием огня. При очередном пролете Б-29 мы передали на борт дежурного истребителя такую команду. Летчик нашего самолета Як-9М старший лейтенант Филимонов после выполнения всех формальностей открыл огонь и попал по правому крайнему двигателю. Двигатель загорелся. Из «Летающей сверхкрепости» на парашютах выпрыгнуло восемь человек. Командир корабля с ходу, поперек полосы произвел посадку подбитого самолета на соседний аэродром Канко. Об инциденте доложили по команде. Через два дня на аэродром Канко прибыла американская комиссия. Осмотрев самолет комиссия приняла решение самолет не ремонтировать. Разбирать и перевозить его по частям было тоже накладно и американцы решили его бросить. Этот самолет был перевезен в Москву и стал прототипом для наших конструкторов при проектировании бомбардировщика Ту-4. Нам удалось принудить к посадке на свой аэродром еще один американский бомбардировщк, но более ранней модификации. Случилось это в августе 1947 года. Вначале мы услышали гул самолета, который шел 138 со стороны 38 параллели. Затем увидели его визуально, определили тип — Б-25. Командир поднял в воздух пару истребителей. Они заняли положение, один сзади-сверху, второй подошел ближе вперед и сигналами потребовал произвести посадку на аэродром. Экипаж беспрекословно выполнил эту команду. После посадки выяснилось, что самолет вылетел с острова Окинава и должен был сесть в Сеуле. Был включен автопилот, а экипаж забыл ввести поправку на силу направления ветра, поэтому самолет залетел к нам. Командир экипажа был очень расстроен:

— Ну все, мне больше не летать. Меня отстранят от полетов.

Об инциденте сообщили в МИД. Вечером мы угостили американцев и они немного пришли в себя. После выпитого спирта даже стали требовать привести им женщин-кореянок. Мы им отвечали, что таковых у нас нет, поэтому их просьбу выполнить не можем. В конце 1947 г. Савченко был выдвинут на вышестоящую должность заместителя комдива ВВС Черноморского флота, а вскоре стал там же командиром дивизии. Приказом командующего ТОФ вице-адмирала Фролова я был назначен временно исполняющим должность командира 14 uap (в конце 1948 г. он был переименован в 57 uap). С этого момента вся ответственность за уровень боевой и политической подготовки полка, а также его боеготовности по выполнению задач, с учетом нахождения вблизи 38 параллели, ложилась целиком на меня. Планирование боевой подготовки, поддержание боеготовности техники и личного состава, выполнение поступающих приказов и распоряжений, штабные и гарнизонные дела — все это нужно было держать под контролем и постоянно проверять исполнение. Командовать было легко, так как авторитет мой подкреплялся опытом боевого летчика, а уровень личной летной подготовки в полку был высок. Летать же было нелегко, так как район полетов это сплошной зеленый ковер лесов, море и горы. Ориентировку теряли иногда даже опытные летчики, прослужившие на Дальнем Востоке не один год.

Мне часто приходилось водить большие группы самолетов на дальние расстояния. Один из таких полетов я хочу более подробно описать, так как он производился на полную дальность над Японским морем с выходом и посадкой в горном районе мало знакомом для некоторых летчиков. При этом аэродром посадки не имел радиотехнических средств и средств связи и был ограниченных размеров. Большую группу самолетов Як-9М (почти половину полка) необходимо было перегнать на ремонт из Гензана в город Арсеньев. Протяженность маршру та более 800 км. Группу должен был лидировать «Бостон», но я почему-то заявил заместителю командующего ВВС флота, генералу Жатькову, что поведу свою группу сам. Так у меня было больше уверенности, что дойдем.

2_cm.jpgВылетели в 10 часов утра. Дошли до мыса Казакова. Над промежуточной широковещательной станцией в районе Тавричанки, я сообщил ведущему второй группы комэску-1 капитану В. Ильину свое местонахождение. Об этом мы договорились еще до вылета, на земле. Это было сделано для того, чтобы он меня не потерял. Тот, в свою очередь, попросил при подлете к Тавричанке сделать круг и подождать его подхода. Обменялись позывными и местами нахождения и продолжили полет. Я понял, что он тоже уже в этом районе и должен был меня видеть. Как выяснилось впоследствии над Тавричанкой он меня не нашел и продолжал полет дальше. Я его тоже не увидел и после круга пошел заданным маршрутом. Погода в районе усложнялась, по видимости из-за лесных пожаров и появлению высоких гор. Особое внимание я тогда уделил точному выдерживанию маршрута высоты и времени полета. Все время стараюсь держать связь с предыдущей группой. В районе долины Даубихэ, начал снижаться до безопасной высоты и пошел в район посадки на заводской аэродром. Завел группу, на установленном рубеже разомкнул строй и летчики с ходу приземлились. Приводных станций и станций связи на аэродроме нет. Запускаю двигатель своего самолета, включаю рацию и стараюсь установить связь со второй группой по самолетной рации. Мне командир звена Мишин из этой группы по радио докладывает: мы находимся над каким-то аэродромом. Как нам быть? Рядом со мной стояла РЛС П-8. Оператор этой станции дал информацию, что над аэродромом Сысоевка находится какая-то группа самолетов. Даю команду:

— Садитесь. Под вами аэродром Сысоевка. Последнему доложить о посадке группы. Никуда с аэродрома не уходить. Через 30—40 минут я прилечу за вами.

Попросил заводской самолет УТ-2 и вместе с летчиком вылетел в Сысоевку. По прилету спрашиваю у летчиков: «Какой остаток горючего и есть ли воздух в баллонах для запуска двигателей?» После их доклада пересел в самолет с самым малым остатком горючего, летчика этого самолета отправил на УТ-2. Взлетели в строю «пеленга». Сходу я их завел к четвертому развороту на посадку. Последовательно все самолеты сели. Сам сел последним. На следующий день мы приняли другие, уже отремонтированные самолеты в таком же количестве. Обратно возвращаемся одной группой. Первая промежуточная посадка на аэродроме Центральная-Угловая. Самолетам после ремонта необходим техосмотр. Без казуса и здесь не обошлось. Один из летчиков сел на соседний аэродром Южная Угловая. Потом перелетел к нам. После осмотра самолетов техниками на второй день мы вновь взлетели и пошли на основной аэродром базирования Гензан. Горели леса, видимость по маршруту была минимальной и я решил снова лететь одной группой. Летим над морем. Не долетая Сейсина, один из летчиков докладывает:

— У меня в самолете дым.

Приказываю командиру звена Мишину отойти от группы и осмотреть этот самолет с наружной стороны. Тот докладывает, что никаких признаков пожара нет.

— Продолжайте полет в строю, следите за обстановкой. — даю команду летчику. После прохода мыса Казакова второй летчик докладывает:

 — Растет температура масла в двигателе.

Положение сложное. Под нами слева море, справа — горная гряда. Аэродромов поблизости нет. Летим дальше, при подходе к аэродрому Гинзан самолет с высокой температурой масла в двигателе пропускаем на посадку с ходу первым. Все, облегченно вздыхаю, перелет закончился. При осмотре выясняется, что на Центральной Угловой первый летчик приобрел в магазине зубной порошок. Он положил его за приборной доской. В полете начался отсос воздуха, и пыль стала рассеиваться. Ее то и принял летчик за дым. Из двигателя же второго самолета было выбито все масло. Еще несколько минут полета и его бы заклинило. Но не всегда полеты заканчивались так благополучно. Было столкновение двух самолетов при перестроении во время ночных полетов. Один из летчиков выбросился с парашютом, а второй произвел посадку на поврежденной машине. Один раз и я чуть было не врезался в гору. Из-за экономии горючего летали на учебных самолетах. Отрабатывали полет «вслепую» на УТ-2 по приборам. Я был за инструктора, а штурман полка Иван Иванович Ерин за летчика. Облачность была приличная, и я решил его потренировать в облаках. Он нормально шел. Я успокоился, понадеялся на неговсе же штурман. Потом, смотрю по приборам, самолет заваливается, все больше и больше. Я ему говорю:

— Выводи, выводи!

Он не справляется, пришлось вмешаться и с моей помощью, он начал выравнивать машину. Выскочили из облаков прямо на гору. Если бы мы шли ровно, то точно бы врезались в гору, но самолет вышел из облаков с креном, и это спасло нас. Скольжением вдоль склона мы набрали скорость и ушли от горы.

В конце 1948 года по решению правительства СССР наш полк начали выводить из Северной Кореи, при этом аэродром передавали корейской стороне. Приехала большая группа корейских военачальников. Ожидалось также прибытие Ким Ир Сена. Подождали. В сопровождении охраны подъехал Ким Ир Сен. Посадил меня в свою машину и мы поехали осматривать территорию части. Разговор вели только по существу дела. Я ему показывал объекты, казармы, подсобные по мещения, рассказал о их назначении. Мне Ким Ир Сен сказал, что здесь будет размещена общевойсковая часть корейских вооруженных сил. Из машины он не выходил. Спокойный, уравновешенный. Мы быстро объехали территорию, на прощание обменялись крепким рукопожатем. Семьи военнослужащих и имущество ушли морем во Владивосток.

3_cm.jpgМоя жена и дети временно разместилась в однокомнатной квартире у зам. начальника политотдела дивизии на аэродроме Романовка. Отлет наших самолетов затягивался. После новогодних праздников, в первой декаде января 1949 года, мы наконец были готовы к вылету. Перелет предстоял трудный, а посадку полк должен был произвести на два аэродрома: Романовка и Петровка. В день отлета на аэродром прибыл начальник политотдела дивизии, член Военного Совета ТОФ мой старый знакомый, теперь уже генерал Иван Иванович Сербии. Мне он сказал:

— Полетишь на моем самолете в Порт-Артур. Там 10 января должна состояться комсомольская конференция, где тебя должны избирать делегатом на XI съезд комсомола от Порт-Артура.

Получив столь необычное, да еще перед самым отлетом полка указание, я попросил Сербина, чтобы он разрешил мне не лететь на конференцию:

— Товарищ генерал-майор! Если захотят меня избрать, то они и без меня могут это сделать. Мне же необходимо перебазировать свой полк на два аэродрома в Приморье. Считаю, что полк я должен вести сам.

Условия сложные, недалеко 38 параллель. А на Кавказе имели место перелеты наших самолетов через государственную границу. Если меня не изберут, это полбеды. Если же что-то случится во время перелета, то нести ответственность буду я. Сербии говорит:

Это же приказ командующего ВВС ТОФ генерала Преображенского! Я его не могу отменить.

Сербии колебался и в конце-концов согласился со мной. Только сказал:

— Когда произведете посадку, лично доложите командующему причину вашего отсутствия на конференции. Доложите, что генерал Сербии с вашими доводами согласился.

Летчиков уже известили, что я не поведу полк, а полечу в Порт-Артур. Когда же в воздухе они услышали мой голос, то обрадовались. Перелет прошел без происшествий. Работать с двух аэродромов было непросто, и этот вопрос был через некоторое время решен. Полк снова перебазировали на аэродром Центральная Угловая, где с марта месяца 1949 г. он остался на постоянное базирование. На съезд комсомола я был избран.

В феврале 1949 г. наша делегация от ТОФ выехала в Москву. Так как съезд перенесли вдруг на месяц мне, чтобы не возращаться обратно, дали путевку в дом отдыха на Воробьевы Горы. На съезде меня поразило больше всего присутствие иностранных делегатов от многих стран Европы и Латинской Америки. Они выступали и рассказывали о подпольной деятельности своих организаций в борьбе за освобождение. Делегаты Албании, Болгарии, Польши, Венгрии, Югославии рассказывали о становлении комсомольских организаций в своих странах. На съезде выступал СМ. Буденный, который затем присутствовал постоянно в зале, был весел и доступен. Ждали И. В. Сталина, но по каким-то причинам он так и не прибыл.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »