РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Браво, Сергей!
Автор DEDA   

Be123v_cm.jpg«Я пережил страшную войну и сотни смертей — нужных и бессмысленных. На моих глазах был создан наш флот, со мной он вышел в океан. Я видел его расцвет и его второе рождение, когда наш флаг знал и уважал весь мир. Я дожил до его заката. Флот разгромлен и разрезан на иголки, проданный по цене металлолома, но я верю, что это еще не конец. Будут построены новые корабли, и не дай Бог им начать то, что мы надеялись закончить навсегда. Но я спокоен и счастлив. Я абсолютно, с уверенностью старика, стоящего уже близко к краю, убежден: если придется, эти ребята будут драться, как мы. Они плоть от нашей плоти. Дай им Бог всего. И ветер в спину»…

                                                                                               Сергей Анисимов

 

-Сергей, расскажите, пожалуйста, о себе…

-Если формально, то, пожалуйста: родился в 1973 г. в Кишиневе, вырос в Ленинграде. Медбрат (8 ЛМУ, 1989), врач (СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова, 1997), кандидат медицинских наук (2002) и даже уже докторант. Военно-морская авиация — в Балтийске, гарнизон «Коса», противолодочные торпедоносцы «Бе-12». После выпуска из института много лет проработал на юге, потом на севере (как говорится, «жить захочешь, ещё не так раскорячишься»). Сейчас наконец-то живу в Санкт-Петербурге, работаю в крупной современной клинике.

 

-Есть талантливые писатели, называющие себя графоманами, и есть графоманы, называющие себя писателями. Вы себя ощущаете популярным писателем?

-Сложный вопрос. С одной стороны, мои книги действительно приобрели некоторую популярность. Довольно большое количество допечаток, активные дискуссии в сети, рецензии там и сям,— это да. С другой стороны, я ни разу не встречал человека, который читал бы их в общественном транспорте. Так что я вполне понимаю, что по-настоящему популярным писателем, скорее всего не являюсь.

 

-Сергей, обращение к военной истории — это дань общей литературной эрудиции или что-то другое?

-У меня как у котёнка Цоппино из сказки Родари: помните, у него начинали чесаться лапки, если он долго не рисовал. Вот и у меня так: если я не пишу то, что хочется, у меня как-то постепенно начинает зудеть где-то внутри черепа. Что касается именно военной темы, то первую свою книгу я начал писать в возрасте, когда кроме линкоров и девушек меня почти ничего не интересовало. Это помимо «нормальной жизни», конечно: я и учился неплохо, и довольно активно работал, так что асоциалом меня не назовёшь. Ну, не писать же мне было «…и тогда они предались безумной страсти под луной»? Соответственно, я начал буквально с горящими глазами впечатывать в «Лексикон» (помните такой редактор?) сцены о схватках эскадры «Большого Океанского Флота» с хозяевами Атлантики… Но хочу напомнить, что я пишу отнюдь не только о военной истории. Некоторые из моих книг не имеют к этой теме вообще никакого отношения.

 

-Ваша книга легко читается, однако ее трудно причислить к определенному жанру или течению.

-Да, пожалуй. «Вариант “Бис”» — это, наверное, не «альтернативная история» в чистом виде, да и не «военные приключения» тоже. С некоторыми другими книгами у меня так же, в общем-то, получилось: «Дойти и рассказать» — это разве «боевик»? А «Кома» — это вообще «медицинский детектив» — жанр, весьма популярный в англоязычной литературе, и почти совершенно неизвестный в России. Впрочем, в других случаях классификация проходит легче: «День в середине месяца», например,— это уже как раз «альтернативная история» в чистом виде.

 

-Что для Вас наиболее ценно в военной истории России?

-Вот этот вопрос мне странен. Как можно сравнить вкус апельсина с запахом лимона? Аналогичная вводная – это покоробивший меня конкурс «Имя России». Как можно определить, ценен ли для России Александр Пушкин больше или меньше, чем Юрий Гагарин и Александр Невский? Так же и с военной историей: для меня дружинники Донского ничуть не хуже, чем танкисты Ротмистрова. Как можно выбирать: «вот этот более ценен для истории, а этот менее»? Они ложились в одну землю, они шли на смерть ради своих семей, и своих будущих потомков. Потому мы и живы до сих пор. Они все мне дороги одинаково.

 

-Идентичность – это жесткие рамочные убеждения личности, от которых она не может отказаться. От чего вы не можете отказаться?

-Много от чего. Признаюсь, что я большой циник. Но есть вещи, которые не меняются, иначе совсем жить будет невозможно. Перечислять не стану.

 

-Откуда вы берете свои истории. Когда из идеи вырастает сюжет, из сюжета — книга?

-Бывает очень по-разному. «Вариант “Бис”» я начал писать отдельными эпизодами, и когда их стало, много и я сумел посмотреть на получившиеся «узлы» (это название для глав я оставил, кстати) со стороны, мне оставалось только связки придумать. А потом начать сокращать текст… В исходной форме текст «Варианта “Бис”» был длиннее где-то на треть. Это меня уже редакторы начали ругать: «Что это такое, если заседание Генштаба – то на 50 страниц, если бой – то на 75! Сократить!» Но, кстати, в большинстве своих книг я понятия не имею, что случится через 10 страниц,— и я не шучу. У меня получилось как у Ильфа и Петрова – герои книг фактически начинают делать, что хотят. Иногда их поступки (которые я выписываю) меня самого удивляют: я же не собирался это писать! Звучит, как бред,— но я честно ответил на заданный вопрос.

 

-Олег Медокс и его проект «Ил-2», по моему личному мнению, за пару лет сделали для популяризации истории авиации России в несколько раз больше, чем все СМИ за последние двадцать лет. Ваш «Вариант БИС» вызывает мощное ощущение гордости за наш с вами дом. Это так? Ваше ощущение патриотизма?

-Про Медокса — это в точку! По моему мнению, Олег Медокс и Артем Драбкин вдвоём сделали для нормализации образа России в мире больше, чем весь наш МИД, вместе взятый лет за пятнадцать. «А давайте потратим миллиард на создание позитивного образа России в формате рекламных объявлений в ведущих западных печатных изданиях! Представляете, разворот в «Таймс» — а там жирным шрифтом: “Россия – хорошая!”»… Почему Олег Медокс и Артем Драбкин до сих пор не получили ордена от Президента – вот этого я не понимаю. Что касается того, что мои книги вызывают чувство гордости – так это именно то, что я и пытался донести. Это потрясающее поколение сломало хребет самой эффективной военной машине мира. Надрываясь, обливаясь кровью, каждый час, учась на собственных ошибках,— но оно делало историю, ни на секунду не оглядываясь на то, что об этом подумают «прогрессивные журналисты» или «борцы за права человека» из страны за тысячи километров от наших границ. Разве за час до начала артподготовки в начале штурма Берлина наших солдат волновало хоть сколько-то, что какой-то политический обозреватель в Вашингтоне или Лондоне гневно осудит то «несоразмерное применение силы, в том числе и против мирного населения», которое вот-вот начнется? Да хрена с два! И меня не волнует. А об «ощущении патриотизма» долго говорить глупо. Если при мне какое-нибудь чмо, хихикая, шутит «про баварское»,— я без колебаний выдаю прямой с правой, а потом ещё ноги могу подключить. Неинтеллигентно. Но иначе я не могу. Потому как в подобной ситуации смолчать – это вступает в противоречие с тем самым ощущением, с которым я живу.

 

-В массовом спросе есть что-то нездоровое, но есть люди, которые влияют на наше мнение. Я называю их экспертами. «Вариант Бис» просто насыщен специфической информацией. Как вы сумели не заблудиться в ней?

-Да Вы шутите! Меня разве что ногами не топтали за ляпы и ошибки. «На дистанции 550 метров пушка Д-10С пробивала не столько-то миллиметров, а столько-то! Ты ламер, раз этого не знаешь! И книга твоя, поэтому плохая!!!» Честно скажу, что я сделал всё, что мог. Некоторыми своими разработками я без преувеличения горжусь. Скажем, когда я писал фантастику о том, что такого-то числа был перехвачен войсковой транспорт,— материалы к этому эпизоду основывались на составленном мной максимально полном списке всех войсковых транспортов, которые были в Атлантике в октябре 1944 г. Благодаря знанию английского я выяснил в деталях, откуда и когда они вышли, куда направлялись, что везли, и так далее. А когда меня ругали за эпизод «легкий авианосец перемолол авиагруппу тяжелого» (масса людей уверена, что любой сопляк на «Корсаре» стоит десятка Покрышкиных: «он ведь американец, их готовили не как наших!»), я предъявил документ, касающийся боевой подготовки авиагруппы «Беннингтона». Извините, на позднюю осень 1944 это было пушечное мясо, и не более: на настоящей войне их съели бы очень быстро. И подобных примером я могу привести действительно много: в ходе работы над «Годом мёртвой змеи» и даже «Днем в середине месяца» (притом, что это рассказ) я потратил очень много сил именно на работу с документами. Огромную помощь мне оказали консультанты: некоторые эпизоды моих книг вычитывали люди, которые действительно знают почти всё о конкретных деталях той эпохи (условно говоря, о цвете бревна для самовытаскивания танка). Именно благодаря ним я хоть в какой-то мере сумел избежать «стремительных домкратов». Впрочем, доходило до смешного: сначала обожаемый мной форум «ВИФ2НЕ» дружно решил, что палубный бомбардировщик Су-6 — это чушь: на самом деле шансы стать палубным бомбардировщиком имел только Су-4. Я честно поменял все индексы, и книга была издана именно с Су-4. Однако потом «концепция форма изменилась», и меня начали вновь громко ругать: теперь было решено, что прототип Су-6 имел гораздо больше шансов пойти в серию в качестве палубника. Дескать, только полный профан может этого не понимать. В последних изданиях индекс был исправлен во второй раз… Ещё раз: заявления типа «Да за него всё переписали на ВИФе!» — это враньё, но с многими важными техническими деталями мне действительно очень помогли мои товарищи.

 

-Каков на самом деле был вклад западных стран в победу? Считаете ли вы, что высадка в Нормандии, по сути, была попыткой ухватить свою часть от победы, в то время как исход войны уже был предрешен?

-Сейчас я не порадую некоторый контингент читателей, но я глубоко уважаю ветеранов–союзников: американцев и англичан. Это действительно были настоящие люди, рискующие жизнью для общей победы. И грубой ошибкой будет считать, что воевали они исключительно в наглаженных брючках, и тут же сбегали в тыл, если им не подвозили свежих круассанов. К сожалению, огромную роль в создании ошибочного стереотипа о роли Союзников в войне сыграли десятилетия пропаганды, причем как нашей, так и их собственной, пусть и с другим знаком… «Ухватить свою часть от победы»? Как «ухватить»? Они делали своё дело, и то, что масштабы сухопутных сражений были столь малы по меркам Восточного фронта, ничуть не умаляет вклад Союзников в общую победу. Я полагаю, что без их помощи, без осмеиваемого некоторыми ура-патриотами Ленд-лиза нам было бы не просто гораздо тяжелее в и так-то самое тяжелое время: у нас просто было бы гораздо меньше шансов уцелеть. «Оторванные от сердца» тысячи тонн артиллерийских порохов и алюминия, паровозы, несравненные грузовики, посредственные или даже весьма неплохие самолёты,— и моряки, гибнущие, чтобы довезти всё это нам: за одно это мы должны им вечную благодарность. Исход войны был предрешен только общими усилиями, только! Да, рухни Советский Союз – и Европа осталась бы германской вотчиной, по крайней мере, до конца 40-х годов, когда применение атомных бомб стало бы массовым. Но успех высадки в Нормандии помог нам сохранить сотни тысяч жизней наших солдат. Этого забывать нельзя. Политические бонусы, политические причины были лишь приложением к этому важному факту.

 

-Большую часть своих безвозвратных потерь в авиации Германия понесла на восточном фронте. Для нас аксиома, что никто не должен оспаривать решающий вклад СССР в победу над фашизмом. Однако в различных игровых и документальных фильмах, которые мы смотрим в последнее время, эта тема, безусловно, замалчивается или искажается. Ваше отношение к проблеме ревизионизма?

-То, что на западе эта точка зрения за последние десять лет стала доминирующей, это прямой результат непрофессионализма нашего МИДа. И прямой результат социального заказа и политической воли. Это «капельная пропаганда», имеющая вполне конкретную цель. И, разумеется, надо с этим бороться. Ещё раз: когда Артем Драбкин выпускает в год по полдюжины книг на английском, в которых наши танкисты, лётчики, пехотинцы рассказывает о том, как оно было на самом деле – это шок для западного обывателя. И я искренне горжусь, что участвую в этой работе. Но это капля в море! Перевести «Иди и смотри» и «Горячий снег» на английский, немецкий и французскийи раздать ДВД-диски в кабинеты истории по школам Европы и Северной Америки. Это стоило бы копейки,— и выросшие европейские школьники через пять лет забросают Бивора и Олбрайт тухлыми яйцами! Хоть с этого начать! Почему этого никто не делает?

 

-Как вы относитесь к явной фальсификации истории войны в современных фильмах типа «Штрафбат» и «Сволочи»?

-Извините, мне трудно найти приличные слова для создателей этой мерзости. Нам их не сбросили на парашюте враги. Они выросли среди нас, и они ходят среди нас. По их мнению, снять кино по мемуарам танкиста Бессонова, лётчика Решетникова, снайпера Пилюшина или тысяч других – это скучно и не гламурно. Одна из лучших моих редакторских работ последних лет – воспоминания Овсянникова, начавшего воевать, убивать врагов в 15 лет. Он не был пионером-героем, но он дрался наравне со взрослыми, будучи мальчиком, с тонкой шеей. Снять это как следует,— и пол-Европы застынет в потрясении, а конкурс в Суворовские училища вырастет втрое. Книга называется «До свидания, мальчики. Мы не были сволочами» (Яуза/Эксмо, 2006), и тонкости отдельных эпизодов можно уточнить у автора воспоминаний,— пожалуйста. Экранизировать мемуары Валентины Чудаковой – путь от санитарки до командира пулеметной роты и и.о. командира батальона, – да зритель будет рыдать в голос: что наш, что западный. Но это же неинтересно, да? Вот перевернуть всё с ног на голову и снять фильм о том, как особисты расстреливали в затылок из тяжелых пулемётов всех подряд, под грустными осуждающими взглядами интеллигентных немцев — о-о-о, вот это да! Вот за это можно рассчитывать на престижную премию удовлетворенных таким зрелищем западных кинокритиков! Полагаю, эти чудесные фильмы позволяют очень чётко предсказать: когда нас придут учить демократии, вот этот человек в ту же секунду побежит записываться в полицаи, в охрану концлагерей для уличенных в неодобрении западных ценностей и подозреваемых в противодействии насаждению прав человека русских варваров. Вот этот режиссёр, вот этот зритель, вот этот автор комментария в сетевом обсуждении. Лично у меня сомнений в этом нет.

 

-История Великой отечественной войны всегда писалась как конъюнктурное, идеологическое пособие, которое заметно расходилось с реальными фактами войны и их трактовкой. Альтернативная история это, с одной стороны, беллетристика, с другой стороны — инструмент познания?

-Да, это так. Я не ветеран: я не могу абсолютно достоверно описать детали быта той эпохи. Я не профессиональный историк: я не знаю, как расшифровывалась маркировка на снарядном ящике на старой семейной фотографии. Но я делаю, что могу,— и если прочитавший мои книги человек заинтересуется тем, почему и в самом-то деле не построили линкор «Советский Союз», чем был хорош поздний «Сейбр», и зачем была нужна всему миру война в Корее,— значит, я успешно выполнил одну из своих задач.

 

-В войне страна победила под руководством И. В. Сталина. Не пора ли воздать должное этому государственному деятелю?

-Что значит «на пора ли»? Мне кажется, мало у кого на земле (что в России, что за рубежом) есть сомнения в том, что Сталин сыграл важнейшую роль в победном для нас исходе Второй мировой войны. «Кровавый тиран»? – без всяких сомнений. «Жестокий диктатор, уничтоживший столько людей»?,— разумеется, именно так. Но вы представьте себе на его месте в 30-е и 40-е годы мягкого, интеллигентного человека, идеала современных либералов и демократов. Даже не Новодворскую, которая первой побежит в полицаи записываться, и, задыхаясь от счастья, будет в нас пальцем тыкать: «Вот ещё его расстреляйте, я помню, что он не любил чеченских борцов за свободу!» Явлинского представили на месте Сталина, главного нашего демократа? Николая II, уже почти канонизированного, наконец? Представили? Что бы с нами было со всеми? Нас сожрали бы, давясь и чавкая! Отпихивая друг друга локтями! Сталин сыграл определяющую роль в том, чтобы этого не произошло. С огромными жертвами, с реками крови,— но он превратил убогую сельскохозяйственную страну в индустриальную империю с поголовно грамотным населением. Страну, сумевшую выдержать в 1941 году страшный удар военной машины, поставившей «буквой Зю» всю континентальную Европу за считанные недели! Второй в мире создавшей атомную бомбу и первой вырвавшейся в космос. Извините, именно результаты, в фундаменте которых лежала работа Сталина, мы и проедаем до сих пор.

 

-Вы хотели бы увидеть «Вариант Бис» на экране?

-Да, разумеется. Но я боюсь, что это невозможно: очень сложно. Современные кинофильмы о Второй мировой проваливаются один за другим: после «Спасения рядового Райена» я не помню ни одного успеха. Японцы провалились с «Отоко-тачи» но Ямато»,— а им уж никто не мешал конфетку сделать. Снимать «Вариант “Бис”» в Голливуде никто не станет – зачем им это надо? А снимать у нас,— так если возможность попилить бюджет на съемках «Сволочи-2» с сюжетом о том, как особисты выкидывали рыдающих детей во вражеский тыл без парашютов, и «пипл схавает»,— это же гораздо выгоднее! У нас в качестве теплого подарка ветеранам к празднику Победы 2009 г. собираются выпускать фильм «Снайпер» о добром НЕМЕЦКОМ снайпере и его нежной любви к «чистай русскай девушек». И рассказывают народу о несравненности будущего шедевра в новостях 1-го телеканала буквально с придыханием. Неужели меня одного это покоробило? Какой «Вариант “Бис”», что вы… Одна схватка линкоров, сними её по-настоящему, сожрет три четверти бюджета, пилить будет нечего… Имею смелость предположить, что хороший фильм мог бы получиться из моей повести «Дойти и рассказать», опубликованной в 2004 г. Посмотрим!

 

-Известно: большинство людей, которые добились успехов в жизни, много читали. Что читаете вы?

-Есть два автора, перед которыми я преклоняюсь, и таланту которых завидую: это Олег Дивов и Иван Кошкин. По моему мнению – это лучшие русскоязычные авторы последнего десятилетия. Очень люблю Форрестера (говорят, любимый автор Черчилля) и Сапковского. Регулярно перечитывал первые книги Прозорова, и был очень огорчен, когда он начал «гнать вал»,— увы, теперь читать его не могу. Читаю много технической литературы и воспоминаний, в том числе на английском. Вот не могу на английском космическую фантастику читать: всё понимаю, но никакого удовольствия! Притом любую другую – запросто. Мечта моей жизни – перевести на русский язык “Red Army” Ральфа Питерса (апофеоз современной альтернативной истории), но с русскоязычным изданием этой книги получилась одна странная история, причём раза три подряд, так что вряд ли это удастся в ближайшее время.

 

-С какими проблемами чаще всего сталкивается современный автор в процессе работы?

-Полагаю, что популярный автор с проблемами не сталкивается! А молодой автор сталкивается, прежде всего, с тем, что он никому не нужен. Письмо в редакцию со словами «предлагаю рукопись», подписанное не именем «Лев Толстой» или «Сергей Лукьяненко» (условно говоря), в подавляющем большинстве случаев будет стерто без прочтения. «Вариант “Бис”» вышел в АСТ, когда редактора ЗАСТАВИЛИ прочесть 10 страниц текста люди, уже составившие себе имя в этом издательстве. А до этого он был 4 раза подряд выкинут другими издательствами из планов (и даже уже из типографии) несмотря на все заключенные договоры, пройденные этапы редактуры, корректуры, и т. п. И каждый раз мне говорилось что-то вроде «Вы знаете, мы передумали. Мы решили, что народу это не нужно. Народу нужны мемуары Маши Распутиной». Похожая судьба у ещё одной моей книги, «Кома», которую я считаю лучшим, что написал до сих пор. Договор об ее издании расторгался трижды, и она остается неопубликованной до сих пор. Так что я не имею никакого права давать людям какие-то там советы о том, как писать.

 

-Можно ли говорить в России об авторских правах и их защите? Ваши книги легко найти в Интернете. Ваше отношение к этой проблеме?

-После выхода каждой новой книги, я борюсь с пиратством первые 3–4 месяца, потом отношусь спокойно. Такой уж большой трагедии в том, что мои книги выложены в десятке сетевых библиотек, я не вижу.

 

-Теперь в моде профессиональная лень и криворукость. Куда ни глянь — везде сидят «специалисты», которых раньше на километр не подпустили бы к творческим специальностям. Что за эпидемия такая?

-Да я сам в шоке! Я регулярно сталкиваюсь с людьми, которые не просто «плохие профессионалы», они просто чёрт знает, что такое! И отнюдь не только в «творческих специальностях» дело обстоит таким образом. Если ты приходишь в контору экспресс-почты, и «менеджер по логистике» понятия не имеет, почему отправленный из Москву в Петербург груз не доставлен за прошедшие 3 дня,— значит это не логист, а переодетая уборщица. Да бери ты тряпку и начинай пол мыть в таком случае, все только спасибо скажут. Не путай людей, которым требуется профессионал! И второе, что меня раздражает, это нежелание некоторых людей (вполне профессионалов в своей сфере и на своём уровне) двигаться куда-то дальше, прыгать выше головы. «Я этого не умею, я этого никогда не делал, какие ко мне могут быть претензии?»,— и спокойно на тебя смотрит. Тогда хочется зарычать. Ну да, я злой человек. К сожалению, последние десятилетия нам активно насаждают идеологию того, что приделать вентиль к газовой трубе или финансовым потокам (в идеале государственным) очень нетрудно, и к этому нужно стремиться, если ты не хочешь выглядеть лузером. Один мой знакомый отметил, что самым большим впечатлением в «Коме» (книге злой и тревожащей) для него стала прописанная через неё простая концепция, на авторство которой я вовсе не претендую. Человек может испытывать удовлетворение от того, что всю жизнь он много и тяжело работает. И это действительно большое удовольствие,— вот чего теперь не понимает целое поколение, к сожалению.

 

-Наши СМИ всегда были достоверны, компетентны и непогрешимы, хотя, конечно же, они и наврать могут и чужое вранье растиражировать, но всегда из самых лучших побуждений… Ваши отношения со СМИ? Что-то интересное в мире для вас происходит?

-Не знаю, что и сказать. Моё первое общение со СМИ было печальным. В своё время я выиграл престижную премию «Лучший студент-медик Петербурга» (у нас в городе 4 медвуза), с прилагающейся стипендией. В честь этого у меня взяла интервью журналистка «Часа Пик» — популярной уже тогда газеты. Прекрасно помню её имя именно с тех пор… Так вот, я имел глупость сказать ей, что по вечерам подрабатываю медбратом в поликлинике. Вышедшая на следующий день статья была озаглавлена «Лучший студент – санитар!» А в моей несложной фамилии было сделано 2 или 3 ошибки. Если бы не фотография, никто бы и не узнал,— но так надо мной в институте очень смеялись… Так что журноламерство это ещё один пример современного подхода к профессионализму, и очень часто встречающийся, к сожалению.

 

-Ваши увлечения?

-В первую очередь иностранные языки, наверное. Обожаю англоязычный сленг начала-середины ХХ века. Современный сленг («Йо, бро!» и прочее) мне не так интересен, как тонкости австралийского, африканского, североамериканского и прочих диалектов английского. Сказать, что меня увлекает «военная история в целом» — это немножко перебор. Прочесть что-то про спецназ, легионеров и элефантерию я могу с большим интересом, но моя страсть – это история флотов и авиации (преимущественно России и Японии) начиная от Русско-Японской и заканчивая где-то Третьей Индо-Пакистанской. Раньше очень был увлечен бальными танцами, причем преимущественно европейской программой. Айкидо,— и даже сразу несколько стилей, включая айкидо-айкикай, айкидо-сайто и экзотичное для России томики-айкидо. Очень люблю спортивное ориентирование, в своё время соревновался на довольно высоком уровне: ничего ощутимого не выиграл, но получил массу удовольствия. В общем, много чего разного – но последние годы всё это как-то «отходит на задний план»: кроме работы и семьи, у меня сейчас мало на что время есть.

 

-Пару слов о друзьях…

-У меня не слишком много друзей. Но те, которые есть, они навсегда, надеюсь. Мы можем друг на друга рассчитывать.

 

-Что делать молодому писателю, который считает себя талантливым, чтобы его заметили, есть ли какие-то рекомендации от Сергея Анисимова?

-У меня очень обычные имя, отчество и фамилия. Помню, как у меня были проблемы с милицией, когда мой полный тезка (родившийся на несколько дней раньше меня, и житель Ленобласти) оказался грабителем и убийцей. Однако не меньший шок я испытал, увидев произведение Сергея Анисимова «Четыре дня без трусов». Полагаю, автор хотел, именно чтобы его заметили. Граждане, я ответственно заявляю: это не я!!! Что касается рекомендаций, то выше я уже объяснил, почему не считаю себя вправе их кому-то давать. Я не профессиональный литератор. Я медик, и литература для меня – это средство выразить себя за рамками профессиональной сферы. Как говорит моя жена (которая не смогла прочесть ни одной моей книги после второй), «лучше, чем водка и наркотики». Вот так!

                                                 С наилучшими пожеланиями, Сергей Анисимов

Библиография:

ВАРИАНТ «БИС»,

ГОД МЕРТВОЙ ЗМЕИ,

ДОЙТИ И РАССКАЗАТЬ,

КОМА,

ЗА ДЕНЬ ДО ПОСЛЕЗАВТРА

и отдельно от цикла: ДЕНЬ В СЕРЕДИНЕ МЕСЯЦА

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »