РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.25
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.25
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов   

Будни и праздники поисковой работы

1_cm.jpgПоисковая работа — это не только полевые экспедиции, в которых недельное житье в палатках; еда, приготовленная на открытом огне; мокрые ноги; стертые в кровь мозоли; ночные посиделки у костра с пением под гитару; перепаханные кубометры земли и песка; километры пройденных дорог; пыль и грязь на одежде; счастливые лица друзей – это поисковое братство.

 

 

Одним из направлений поиска является так же работа с архивами, с воспоминаниями ветеранов, изучением других военных документов. Бывает, по крупицам разрозненной информации собираются интересные и удивительные истории. Как мозаика, складывается картина – история одного, пускай небольшого эпизода большой и страшной войны – Великой Отечественной. И чем дальше от нас становится то время, тем больше нам хочется узнать о тех «маленьких винтиках большой войны», которые были участниками былых сражений. Их жизнь, дела, мысли – все относится к тому далекому времени. И чем больше мы, живущие, будем знать о тех людях, кто жил в то страшное время, тем больше сможем узнать о самом времени, о самой войне.

3_cm.jpgО тех событиях мы и наши потомки будут судить не по страницам толстых энциклопедий, а по судьбам конкретных людей, которые в большинстве своем отдали самое дорогое, что у них было – свои жизни. Память о них – это не только пожелтевшие фотографии, хранящиеся в сокровенных местах во многих наших семьях, это не только подретушированные портреты с далекими ликами в военной форме в деревенских избах нашей глухой провинции. Память – это даже не колонки с фамилиями, тысячами нанесенными на грандиозные мемориалы, и не скромные звездочки на затерянных в глухома-ни скромных обелисках. Наша памятьчто-то большее, смутное, непонятно живущее в душах послевоенных поколений. В нашем подсознании, в грезах живут размытые штрихи тяжелого грома артиллерийских орудий, свист падающих бомб, вырывающееся из глоток вместе со слюной и кровью хрипящее «Ура…» штыковой атаки, становящееся еще грознее оттого, что перерастает в один большой и бешеный внутренний крик. Белые бинты с ярко-красными и бурыми разводами крови на перевязанных ранах. Грязные, вдрызг разбитые ногти на руках, из-под которых, здоровенным штыком выковыривается то грязь, то кровь, уже не поймешь. Десятки, сотни, тысячи, миллионы темных, серых бугорков на огромном заснеженном поле – результат безуспешных атак, за никому не нужную, забытую богом и простым людом, деревушку. Память – это непонятное чувство вины, перед теми людьми, которые никогда не вернутся к своим родным очагам. Морщинистые руки восьмидесятилетней старухи, которые еще помнят ласку и тепло тех солдатских рук, еще живых…

2_cm.jpgЛето 2003 года оставило неизгладимый след в памяти поисковиков Ленинградской области. Нам, молодым ребятам, воспитанным на книгах-воспоминаниях Игоря Каберова и Василия Голубева – прославленных летчиков Краснознаменного Балтийского флота, удалось прикоснуться к живой истории. И не просто прикоснуться, а самим оставить в ней след. В юношестве, читая книги о летчиках, мы не могли и подумать, что удастся воочию продолжить историю героических людей, тех, о ком были написаны эти книги. В лесной глухомани найти место падения самолета, по крупицам собрать разрозненную архивную информацию и проанализировать ее, придти к какому-то выводу об имени летчика и потом доказать вещественно, что наши предположения были верными и что имя неизвестного погибшего летчика – Александр Федорович Мясников, разыскать его родных, и наконец, по самой Великой справедливости похоронить останки героя на его Родине – вот это и есть наша Память. Память о войне, о людях, сгинувших в годы «лихолетий», оставив родным и близким щемящую, до конца не ясную строчку в своей жизни: «пропал без вести». Выражаясь словами старейшего казанского поисковика, нашего друга Володи Ерхова: «мы павших помним не по красным датам…». Это и есть наша цель жизни. Пусть она не всем понятна, но мы не можем по-другому – жить, работать, помнить.

Могли ли мы знать, что установление места гибели А. Ф. Мясникова – летчика 3-го Гвардейского истребительного авиаполка ВВС КБФ, было для нас отправной точкой на второе полугодие 2003 года. Наверное, есть что-то свыше, что привело нас в октябре на болото у бывшей деревни Крикково под Кингисеппом, где в обломках самолета И-16 мы нашли останки однополчанина Александра Федоровича – младшего лейтенанта Титова Павла Петровича. А в ноябре удалось прояснить судьбу еще одного летчика 5 ИАП, лейтенанта Ессина Николая Михайловича, установив, что он погиб в финском плену 28 февраля 1942 года, хотя все 60 лет жена и дочери погибшего считали его не вернувшимся с боевого задания 12 июля 1941 года. Кто-то скажет — удача! Но нам кажется, что путеводной звездой в наших поисках был Александр Федорович Мясников. Наверное, большая и светлая душа была у этого человека. Он, спустя десятилетия, помог извлечь из забвения и своих однополчан. И почему-то именно сейчас у нас появилась уверенность в том, что мы найдем, обязательно найдем и Сережу Сухова, и Колю Соседина, и Володю Тенюгина, и Мишу Федорова, и Борю Годунова, и Петю Чепелкина, и Борю Романова, и Женю Теплова и других… всех их, вылетевших на боевые задания и не вернувшихся на свои аэродромы…

Я буду с тобой в воздухе, на земле и на воде…

«Отдохнем у самолета…»

Октябрь 2003 года. Плотный туман окутал весь Крикковский заболоченный лес. Вот уже шестой километр наши натертые ноги перемешивают торфяную жижу на единственной лесной тропе, ведущей нас к самолету. Шесть километров к самолету, шесть обратно, к уютному домику Виктора Костюковича, командира Кингисеппского поискового отряда «Форпост». Всего в день получается 12 километров, по болотной тропинке, из которых метров 700 туда и обратно приходится передвигаться по колено в воде — это самое низменное место. В первый раз мы побывали на месте падения самолета 4 октября. Именно тогда, в воскресенье, местная жительница Любовь Петровна Попова вывела нас на место, о котором знали многие любители сбора ягод и грибов. Место далекое, но ягодное. Крыло от самолета, которое со времен войны валялось на болоте, стало излюбленным местом для отдыха грибников и ягодников. Местные жители так и говорили: «Давай отдохнем у самолета…». Перекусив и отдохнув, грибники продолжали свой путь. А проржавевшее крыло от боевой машины, насквозь проросшее болотным мхом, так и оставалось лежать немым свидетелем давно прошедшей войны…

«Первые удачи…»

Первый день работы дал хорошие результаты. Буквально метрах в восьми от валяющейся на болоте плоскости Константин Москвин нашел еле приметную заросшую мхом воронку. Скорее всего, удар при падении был такой сильный, что отломившееся крыло отлетело на несколько метров вперед. Проткнув длинным металлическим щупом моховую подушку на воронке, мы поняли – это действительно место падения самолета. Наш щуп, уходя на глубину более метра, все время натыкался на что-то металлическое. Сгорая от нетерпения, мы руками стали выбрасывать покрывавший воронку мох. По крылу и стойке шасси самолета определили его марку – это советский истребитель И-16. Спустя какое-то время на поверхности стали появляться извлекаемые из воронки сильно деформированные куски дюраля и деревянной обшивки самолета. Вдруг в руках Алексея Орлова блеснула гильза от пистолета ТТ. Гильза была замята от удара, пуля отсутствовала, но капсюль был целый. Откуда в воронке, на глухом болоте, могла взяться гильза? Вывод был один – это гильза от пистолета летчика. Это первая весточка того, что в обломках самолета могут находиться останки погибшего. Осенние дни коротки, и поэтому к часам пяти вечера мы стали собираться уходить. Но день не пропал даром. Буквально руками нам удалось вытащить из воронки несколько небольших обломков самолета. На карбюраторе, который от удара оторвался от двигателя, кроме положенной таблички с указанием марки, номера и даты выпуска данного изделия, были выцарапаны три цифры: 656. Возможно, это последние цифры номера двигателя. Очень часто мотористы при ремонте таким образом метили съемные части двигателя. На одном из кусков перкаля, которым был обтянут самолет, черной краской через трафарет был нанесен заводской номер самолета: 24Р21855. Это была самая большая удача. В первый же день работы установить номер самолета! Теперь мы знали даже его тип: И-16 тип 24.

«13-я Отдельная авиационная эскадрилья ВВС КБФ?»

Возвращаясь вечером в Санкт-Петербург, в машине подводим итоги первого дня. По всем признакам самолет погиб летом 1941 года, скорее всего при прикрытии наших наземных войск, ведущих бои в районе Нарвы или Кингисеппа. Об участии армейской авиации на этом участке фронта у нас мало информации, точнее, у нас мало свидетельств воздушных боев именно на самолетах И-16. Разговор переходит на перечисление авиаполков Краснознаменного Балтийского флота:

— 13-й истребительный авиаполк летал на И-16 и И-153 «Чайках», во 2-й эскадрилье были самолеты И-16 24 серии;

— 5-й истребительный авиаполк также был оснащен самолетами И-16, в том числе несколькими самолетами 24 типа. Наравне с И-16 полк имел самолеты МиГ-1, МиГ-3 и одну эскадрилью на И-15бис;

— 71-й истребительный авиаполк летал на «Чайках», Яках и Мигах;

13-я отдельная Краснознаменная авиаэскадрилья на начало войны имела 22 экипажа на самолетах И-16, и у этого подразделения в воздушных боях под Нарвой и Кингисеппом есть потери. Уже с 1-го июля 1941 года эскадрильи ставится задача прикрывать мосты через реку Нарва. С 4 июля по 5 августа (до подрыва мостов) эскадрилья выполняла эту задачу. В истории авиаэскадрильи, которая в последствии стала 14-м гвардей-ским ИАП ВВС КБФ, сказано: «За этот период летчики совершили 948 боевых вылетов, отразили 21 налет на мосты…».

У нас есть заводской номер самолета, и мы решаем по приезде в город внимательно просмотреть свои архивные тетрадки по самолетам КБФ. За последние два года мы изучили почти все документы штурмовой и истребительной авиации КБФ, хранящиеся в Центральном военно-морском архиве в городе Гатчина. С 13-й эскадрильей у нас связана история поднятия самолета И-16 в сорока километрах от Кингисеппа в 2001 году под поселком Ивановское. И поэтому в разговоре промелькнуло: «…А представляете, если этот самолет окажется из 13-й ОАЭ ВВС КБФ…?».

«Сабгайда или Монахов…?»

Ночью в моей квартире прозвучал телефонный звонок. На другом конце провода взволнованный голос Константина Тарасова: «Нашел!..». У него имеется список безвозвратных потерь 13-й ОАЭ ВВС КБФ и несколько актов (за разное время) списания самолетов. В акте от 26 августа 1941 года значатся три самолета – один из них И-16 № 24Р21855 с двигателем М-63 № 630656, то есть тот самолет, что мы обнаружили в Крикковском болоте! Кто погиб на данном самолете, сказать пока трудно, так как в актах конкретно не указаны фамилии пилотов, погибших на списанных машинах. Константин пытается просчитать, кто же погиб на этом самолете, исключая тех летчиков, номера самолетов которых были известны. В результате получается, что с 16 по 26 августа 1941 года (именно за этот промежуток времени были потеряны списанные самолеты) в 13-й эскадрилье погибли два летчика:

23 августа 1941 года не вернулся с боевого задания младший лей-тенант Геннадий Сабгайда;

26 августа 1941 года погиб в воздушном бою старший лейтенант Григорий Монахов.

Можно предположить, что на списанном третьем самолете летчик остался жив, скорее всего, покинув подбитый истребитель на парашюте. Значит, мы нашли место гибели кого-то из этих двух пилотов. Сабгайда или Монахов?

«Подъем…»

Через неделю, отпросившись на работе и взяв отгулы, мы (автор, Константин Тарасов, Константин Москвин) выехали в сторону Кингисеппа. С нами хорошо оснащенная поддержка: Виктор Дудин и Сергей Люкшин с женой Ирой. У них в машине полуторатонная лебедка, тросы, бензопила, скобы, ведра и другое необходимое оснащение. В Кингисеппе нас встречают ребята из «Форпоста»: Виктор Костюкович, Сергей Плечков, Валентина Бакаева. Мы стремимся быстрее добраться до самолета, всем хочется быстрее узнать, чье же имя скрывает Крикковское болото…

10 октября 2003 года.

Затемно выходим из домика в Кингисеппском садоводстве. Все имущество, необходимое для работы, тащим на себе. В течение часа пытаемся форсировать небольшую речушку Солку, но все попытки безуспешны. Лето и осень в этом году были дождливые, и поэтому вода в речке поднялась на несколько метров. Даже поваленные через основное русло большие деревья уносит течением, так как противоположный берег оказался затопленным поднявшейся водой. В результате наш путь к самолету увеличивается еще на несколько километров, так как пришлось делать крюк и переходить речку по автомобильному мосту На Крикковском болоте стоит плотный туман. Мы, как лесные призраки, все дальше углубляемся в болото. Пот застилает глаза, ноги по колено проваливаются в торфяную жижу, приходится несколько раз останавливаться на привал, ожидать отставших. И вот, наконец, мы подходим к оставленному нами неделю назад месту падения истребителя. Сбросив изрядно отяжелевшие вещи, несколько минут переводим дыхание. Курящие жадно затягиваются сигаретой. Предстоящая работа ничуть не легче, чем тот путь, который мы проделали к этому месту. Очищенная ото мха поверхность на воронке заполнена водой. Сначала готовим все необходимое: делаем небольшой сруб и устанавливаем треногу с вывешенной талью. Привычно выстраиваемся в цепочку и Виктор Костюкович, облачившись в резиновый костюм армейской химзащиты, начинает подавать тяжелые, наполненные болотной водой ведра. Даже не пытаемся считать, сколько же кубометров воды мы выкачиваем руками, так как тащить на это болото помпу мы просто не в силах — слишком далеко. В одном из ведер попадается часть парашютной лямки с пряжкой. Это уже стопроцентная гарантия того, что в воронке находятся останки пилота. За короткий осенний день мы постепенно выкачиваем воду из воронки, но она постоянно прибывает. Талью цепляем выступающие из торфа различные конструкции самолета. С трудом поднимаем из воронки сильно деформированный руль высоты – часть хвостового оперения самолета. На перкале, которым обтянут металлический каркас, четко просматривается силуэт красной звезды, окаймленной черной полосой – опознавательный знак ВВС Красной Армии. Среди обломков находим два пулемета ШКАС, один с погнутым стволом, у второго ствол вообще отломан при ударе. Поднимаем полный боекомплект – пулеметные патроны, они в звеньях ленты. Скорее всего, воздушный бой был очень короткий, так как боезапас совсем не израсходован. Мы все глубже зарываемся в болото…

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »