РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.12
Автор Цапов И.И.   

ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ

3_cm.jpgПо возвращению в полк я продолжал летать, выполнял самые разнообразные боевые задания. Так, 26 июля 1943 года сопровождаем пару Ил-2. При отходе от цели встретили два ФВ-190, пытавшихся с ходу атаковать «илы».

 

Не подпуская врага к штурмовикам, пытаюсь на отходе атаковать один из ФВ-190. После нескольких очередей самолет противника переходит в пикирование и врезается в воду в 6—7 километрах северо-восточнее острова Гогланд. 31 июля 1943 года меня вызвали к командиру полка. У него находился заместитель командующего ВВС флота генерал-майор авиации Георгий Георгиевич Дзюба. Человек жесткий, который требовал точного исполнения своих указаний. Я получаю довольно необычное задание. Наше командование в этот период времени предпринимает вторую попытку прорыва подводных лодок на коммуникации противника. В числе подводных лодок выступивших в поход была лодка С-9 под командованием капитана 3-го ранга А. И. Мыльникова. 30 июля в 22 часа 30 минут лодка была выведена с рейда острова Лавансари: за тралами10 катеров тральщиков, в охранении 3 сторожевых катеров и морских охотников. Лодка из Нарвского залива шла на запад в целях разведки сетей Порткалаутского противолодочного рубежа, проверки эффективности бомбометаний по ним самолетов и возможности разрушений сетей торпедами. С целью прорыва противолодочных сетей вылетали бомбардировщики СБ и штурмовики Ил-2.

В районе острова Найсеор и полуострова Порккала-Удд было обнаружено до 30 сторожевых кораблей и катеров противника, которые охраняли сети в этом районе. У нашего командования возникло опасение, что эти корабли могут оказать противодействие С-9, поскольку прорвать заградительные сети лодка без помощи извне не могла. При проходе ее тут же засекут акустические средства противника и начнут бомбить. У командования, решавшего, чем же можно помочь лодке, возникла идея заставить корабли охранения, лежавшие в дрейфе, запустить двигатели. Сделать это они могли только в случае угрозы со стороны авиации. Нужно было атаковать корабли, а когда они «зашевелятся» наша субмарина начнет «грызть » сети с помощью специального устройства для их разрезания. Прикинули на карте расстояние. Предполагаемое место оказалось на пределе радиуса действия «лавочкиных». При этом в штурманских расчетах учитывались даже такие факторы, как высота полета, температура воздуха, сила и направление ветра по высотам, режим работы двигателя. Чтобы долететь до цели, мне было приказано строго соблюдать эти параметры. Тогда над целью можно будет находиться не более 5 минут, иначе топлива на обратный путь не хватит.

Над Лавансари светит яркое солнце. Взлетели в 11 часов 15 минут четверкой. Со мной летят опытные и надежные боевые товарищи: Шестопалов, Шилков и Головко. Взлетели и собрались на маршруте по прямой без круга, с набором высоты на расчетном режиме. Вышли на заранее определенную высоту — 5 тысяч метров. После Гогланда, на полпути к цели, резко ухудшилась погода: впереди теплый фронт, а это значит сплошная облачность. Высота верхней кромки облаков росла буквально на глазах, значительно превосходя расчетную. Я даю команду пробивать облака вверх, хотя до этого летчики в строю так не летали. Жаться в условиях такой плохой видимости друг к другу смысла не имело. В густой пелене меняем высоту полета — 5500, 6000,6500 м. Наконец на 7000 м выходим за облака. Идем уже на нерасчетном режиме, но другого выхода нет. Подходим к заданному квадрату. Даю команду:

— Пробивать полет группой в облаках!

Снова входим в облака. Летим будто в густой пелене. Каждая минута кажется бесконечной. Снижаемся до четырех тысяч, до трех, еще ниже. Летчики пока держатся в строю, но уже начинают болтаться, перестают держать свое место. Что будет, если потеряют ведущего из виду? Возможно столкновение. Да и снижаться вдруг придется до самой кромки воды. Домой самостоятельно вряд ли доберутся. Жалко ребят. Решаю выполнять задание один. Даю им команду:

— Пробивание облаков вниз прекратить! Всем выйти за верхний край облаков и возвращаться на свой аэродром. Выполнять поставленную задачу буду один.

Сам снижаюсь дальше. Выхожу из облаков на высоте 600—500 мет- ров. Ну и погода — идет сплошной ливень! Тем не менее на нужный квадрат выхожу точно. Вот они, сторожевики, едва просматриваются впереди. Меня не ждут. Открываю огонь, проскакиваю. Еще один заход с другого направления. Один из катеров вспыхнул. Остальные начинают движение. Дело сделано. После третьей атаки вхожу обратно в облака с резким набором высоты. Теперь раздумываю, как лететь обратно? Прежним курсом нельзя, наверняка немецкие моряки сообщили об обстреле, и вражеские истребители пойдут на перехват. Если им попадется моя тройка — не страшно, ребятам в таком составе драться можно. А у меня на воздушный бой в одиночку времени нет, да еще неизвестно, сколько он будет длиться. Решаюсь на рискованный маршрут: иду к вражескому берегу и захожу на их территорию. Набираю расчетную высоту и через некоторое время выхожу из облаков. Определяю свое местонахождение. По курсу справа — Чудское озеро. На подлете к озеру на высоте 6 тысяч метров развернулся на 90 градусов и со снижением на повышенной скорости стараюсь проскочить мимо вражеского аэродрома на полуострове Липово. Удалось. Немцы самолеты в воздух не подняли. Видимо, посчитали за своего. Расходомер уже не показывает ничего. Двигатель пока работает. На каждую минуту полета принимаю решение. Готовлюсь к посадке на воду, лечу низко. Чудо — на бреющем дотягиваю до аэродрома! С ходу захожу на посадку. Мои товарищи здесь. Их немного уже потормошили: почему бросили ведущего? Докладываю генералу Дзюбе о выполнении задания. Мой доклад совпадает с докладом ранее прилетевшей группы. Ребят оставляют в покое. Полет нашей четверки был разведывательным.

За нами готовились лететь бомбардировщики. Из-за непогоды их вылет отложили. По указанию командования техники замеряют остаток топлива в баках моего самолета — 12 литровна две минуты полета и это при условии, что все топливо будет выработано до конца. В летной книжке у меня появляется довольно интересная запись: «Разведка 1 час 45 мин». И это при том, что на «лавочкине» обычно летали не более часа двадцати минут! Командованию в это время сообщают, что лодке удалось прорвать сети. За ужином обмыли эту радость. Ведь если бы лодка не вырвалась, то нам на второй день предстояло бы вновь вылетать на цель с той же задачей.

НА СЕЙСКАРЕ

2_cm.jpg18 августа 1943 года на аэродроме Лавенсари мы проводили Игоря Каберова в Москву. По приказу Наркома ВМФ он ехал за новым назначением. Командиром его эскадрильи назначили меня. Заместителем комэска ко мне прибыл дальневосточник, старший лейтенант Андрей Стороженко. Он пришел с таким боевым настроением, что, мол, сейчас мы этим фрицам покажем «кузькину мать». Хотел всех догнать и перегнать. Приходилось его сдерживать: «Не торопись быстро на тот свет, получись». Потом в начале 1944 года заместителем пришел старший лейтенант Иван Савельевич Кравцов. Это был опытный боевой летчик. Он в конце 1942 года был подбит и горел на «Харрикейне». Долгое время лежал в госпитале. После излечения пришел в наш полк, летал команди ром звена. В моей эскадрильи он чаще всех летал на разведку. И, как правило, без сбитого самолета противника из нее не возвращался. Нашу эскадрилью перебазируют на остров Сейскар. Мы знали, что на нем построен аэродром с весьма ограниченными размерами. Длиной он был 600 метров, а шириной30 м. Поскольку условия для взлета и посадки там были весьма специфическими, то я взял с собой только летчиков, обладающих высокой техникой пилотирования: Виктора Васильева, Александра Шилкова, Виктора Головко, Александра Потемкина, Николая Шестопалова. Аэродром на Сейскаре был выложен булыжниками, а сверху присыпан песком. Подходили к острову на низкой высоте, на малых оборотах и с выпущенными предкрылками. Газ убирали на высоте около одного метра и сразу же шло касание. Недотянешь до взлетной — упадешь в море, перетягивать тоже нельзя — в конце полосы камни. После приземления следовало дождаться техника, который садился на стабилизатор. Вот с таким баластом на хвосте (иначе можно повредить винт) на полном газу мы сруливали с взлетной полосы на песок и направлялись к стоянкам своих самолетов.

1_cm.jpgНа острове базировался дивизион торпедных катеров части береговой обороны. Был Дом офицеров, где крутили кино. Как-то даже приехали артисты с Ленинграда. С этой посадочной площадки мы летали на сопровождение штурмов ков. Особо отличился при сопровождении Саша Шилков. В начале августа его четверка над Финским заливом встретилась с шестью финскими самолетами. Ведущие пар младшие лейтенанты Шилков и Жучков вовремя заметили «Брустеров», атаковали их и сбили по одному вражескому самолету. В конце августа Шилков во главе шестерки Ла-5 вновь вступил в бой с истребителями и сбил Me-109. В начале сентября его пара Ла-5 вступила в бой с 4 ФВ-190, и он сбил одного из них. В октябре 1944 года Саша Шилков был награжден вторым орденом Красного Знамени. В августе провел свой первый воздушный бой Алексей Баранов и сбил Ю-88. По одному-два самолета записали на свой боевой счет другие летчики эскадрильи. Случались и другие задания. Когда катера начали наносить удары по целям в Нарвском заливе, мы их прикрывали. Часто летали на разведку. Как-то на рассвете, барражируя в островной зоне, я, как и положено, кручу головой. Вдруг вижу бомбовоз незнакомой конструкции, да еще с надписью на чужом языке. Что за оказия? Пальцы просятся к гашетке. Однако звезды наши на плоскостях и хвосте, и экипаж бомбардировщика на мое приближение к нему ведет себя спокойно. Скорость у меня достаточная; не упуская незнакомца, сообщаю на землю, что двухмоторный бомбардировщик с бортовым номером «единица» идет курсом на Ленинград. «Это — «Бостон», подарок из-за океана,— разъяснил оперативный дежурный,— Проводи его до базы». Подошел я к «Бостону» вплотную. Вижу, машут мне. Петра Стрелецкого, летчика из 1-го гв. мтап узнал сразу. До войны их аэродром Беззаботное находился в 3 км от Низино. Мы часто встречались по выходным, вместе ездили в пригородных поездах. Потом во время войны базировались вместе на Эзеле. Летчики на «Бостоне» ночью минировали выход с ВМБ противника. Самолет А-20Ж, на котором летал Петр Стрелецкий был именным. Его купил и подарил нашей стране американский актер Рэд Скелтон. Надпись на английском языке на борту «Мы сделаем!» была девизом, своего рода визитной карточкой актера. Примечательна судьба этого самолета. Петр Стрелецкий летал на нем до 27 февраля 1944 года, когда при налете на неприятельскую ВМБ в районе Либавы, при выходе в атаку на транспорт, был тяжело ранен в ногу Потом более двух часов раненым вел самолет на свой аэродром, уходя от атак истребителей. После посадки потерял сознание.

Затем на этом самолете летали летчик Вадим Евграфов и штурман Виктор Бударагин. 27 мая 1944 г. полк в одном налете уничтожил семь фашистских транспортов с оружием. Транспорт, потопленный «Бостоном», оказался сотым на боевом счету гвардейцев. После 19 августа 1944 г., когда погиб на связном самолете Герой Советского Союза В. Евграфов, «Бостон» передали экипажу Павла Сквирского. В неравном бою с шестью «фоккерами» самолет был подбит, ударился о землю, но экипаж, кроме убитого стрелка, до взрыва успел выбраться из кабины. Осенью, когда подморозило, к нам прилетели остальные летчики нашей эскадрильи, которые временно были прикреплены к 1-й аэ. Эскадрильей командовал мой хороший товарищ Иван Яковлевич Володин. В благодарность за опеку летчиков я несколько раз привозил ему небольшие посылочки, которые он с радостью принимал. Ближе к зиме в полк пришло новое пополнение. Командир полка в то время куда то улетел и поручил мне встретить новичков — группу выпускников Ейского ВМАУ. Когда они докладывали, я обратил внимание на двух Морозовых.

 — Вы что, братья?

— Нет, однофамильцы.

Морозовых, Николая и Филиппа, а также Бориса Негриенко я взял в свою эскадрилью. Проверил их летную подготовку. Походили за ведущим — держатся. При возвращении с вылета обычно тренировал одного из новичков на ведение воздушного боя. Однажды так увлеклись «боем», что два ФВ-190, уже изготовившихся для атаки, заметили в последний момент. Обошлось. Случалось, что молодые летчики, возвращаясь с задания при плохой видимости не могли найти аэродромов на Сейскаре или Лавансари. Зимой садились на лед или заходили на территорию Финляндии и без горючего совершали посадку. Так совершила посадку на территории Финляндии пара старшего лейтенанта Лазаренко. Он и его ведомый попали в плен. После плена, перед войной с Японией Лазаренко прибыл в наш 38 uan для дальнейшего прохождения службы. В полку он пробыл недолго, до октября месяца. Летчик находился под контролем «органов» и они его забрали. Дальнейшей его судьбы я не знаю.

Подходил к концу 1943 год. 8 декабря 1943 г. за боевую деятельность был награжден третьим орденом Красного Знамени. В штабе подводили итоги боевой работы. В летной книжке появились новые строчки: сбито сам. противника — 2…

Дата Характер проведенных
операций
К-во
полетов
Время К-во возд.боев и
успешных
штурмовок
Подпись
нач. штаба
подразде-
ления
С 1.01.43
по 31.12.43
Всего боевых
Из них
68 58.39 22 Дармограй
  Возд. боев
Сопровождений
Перехват и отражений
19
20
2
18.28
1.03
  Дармограй
Дармограй
  Бомбоштурмовых
действий
3 3.05 3 Дармограй
  ОхранаОхр. воен.-мор. баз 28
1
28.47
0.32
  Дармограй
  Разведок
Полеты по
спецзаданию
3
11
2.51
4.52
  Дармограй
Дармограй
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »