РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.11
Автор Цапов И.И.   

ОТЦОВСКИЙ ДОМ

111_cm.gifМы базируемся на острове Сейскар. С Лавансари позвонили, что к ним летит командующий ВВС флота генерал-полковник Михаил Иванович Самохин и командир островных баз контр-адмирал Гавриил Васильевич Жуков.

 

 

Предупредили: завтра ждите командующего к себе. Утром на острове приземлились два У-2. Из кабин выбрались Самохин и Жуков и самолеты улетели. Г. В. Жуков говорит Самохину:

— Вчера ты меня угощал, сегодня ты у меня в гостях. Я тебе свое хозяйство буду показывать.

— Ну, показывай.

На острове стоят американские зенитные автоматы. Жуков подвел к одному из них. Генерал Самохин сел в кресло наводчика, покрутился и даже дал несколько очередей в воздух. Командующий боевых летчиков любил, ничего для них не жалел. В связи с его приездом ближе к вечеру у моряков небольшая гуляночка. Пригласили и меня. Сижу, делаю вид, что пью. Вдруг Самохин говорит мне:

— У тебя в эскадрилье У-2 есть.

 — Есть.

— Подготовь к вылету, я полечу на Гороволдай.

Куда тут лететь? Я подошел к телефону, даю указание инженеру эскадрильи капитану Сергееву:

— Ты подготовь самолет, но так, чтобы он не запустился или на старте обязательно заглох. Понял? На мое счастье за командующим прилетел летчик-инспектор Алексеев. Самохин снова ко мне:

— Цапов, выдели группу сопровождения. — Товарищ генерал, я сам вас буду сопровождать.

Вместе с Н. Шестопаловым мы довели самолет командующего до Большой земли и вернулись к себе. На следующий день Алексеев мне передает замечание Самохина: «Командующий в неподобающем виде летает, Цапов в таком же. Кто же будет с немцами драться? Чтобы это не повторялось больше». В начале апреля мне пришло письмо от сестры Клавы из Москвы. В нем тяжелые известия: родного дома на Смоленщине нет, отца убили немцы. Что же там произошло? По каким-то делам я был в штабе ВВС и мое неважное настроение заметил командующий. Рассказал я ему в чем дело. Самохин тут же приказывает:

— Завтра разрешаю взять самолет с летчиком и летите в Москву. Даю отпуск на неделю. Попутно на обратном пути в Тушино возьмете груз.

На следующий день на транспортном четырехместном Як-б лечу в Москву. От родных у меня не было никаких известий долгих восемнадцать месяцев. Заехал по дороге к сестре Ольге в Москву. Она тут же собралась ехать со мной, чтобы забрать дочь Зою, которая с лета 1941 года гостила у наших родителей, да так и попала под оккупацию. Ехали долго. В Можайске поезд остановился, и мы простояли около восьми часов. Доехали до Гжатска, а там 12 км от города пешком до Пречистой. На месте нашего дома было пожарище. Отец мой к началу войны работал на бойне. Он перевез старый дом из Резаново, но не достроил его. Жить в нем ему не пришлось — началась война. Он записался в добровольную городскую дружину (что-то вроде ополчения) и должен был с ней уйти на фронт. Но в сентябре 1941 года заболел, и его отпустили домой. Только пришел — направили на работы: нужно было перекопать насыпь, у моста через реку Гжать, чтобы создать преграду для танков. Они копали, а с другой стороны насыпи внезапно появились немецкие мотоциклисты, которые ворвались на мост. Отец с односельчанами спрятался в узкой щели, сверху прикрылись деревянной крышкой. Немцы особо не церемонились — подняли крышку и бросили в щель гранату. Три или четыре человека были убиты, остальных ранило. Отцу раздробило обе ноги. Затем захватчики стали сгонять всех мужчин в бывшее имение помещика. Отец идти не мог. Тогда зять — муж старшей дочери Сергей подхватил его на плечи и понес туда. Там отец пролежал ночь. Он знал, что нужно делать при таком ранении, но почему-то растерялся. Сестра нашла врача — немца, полковника, привела к отцу. Тот только посмотрел и сказал:

— Рус капут!

Так отцу помощи медицинской никакой не было оказано. Он истек кровью. Ему было всего 53 года. Отец лишь попросил перед смертью жену:

— Катя, зарежь овцу, принеси крови… и водочки.

Родных моих, а на лето приехали в гости из Москвы сестра Евдокия, Нина, брат Алексей, племянницы Зоя, Люся и племянник Володя, немцы выгнали из отцовского дома. Они выкопали под горой, позади дома, на берегу реки Гжать пещеру-землянку. В ней и прожили эти страшные месяцы. От угона в Германию брат и сестра прятались, несмотря на то, что староста приходил за ними несколько раз. Дом перед отступлением немцы облили керосином и подожгли. Родных после освобождения пустили в свой дом соседи. Мать застал в постели. Она недавно переболела сыпным тифом, но уже выздоравливала. Рассказывала мне, что немцы видели в доме мои фотографии в военной форме и все у нее допытывались, где сын. Мать отнекивалась: «Не знаю». Физического воздействия на мать русского офицера немцы не оказывали. Как только их освободили, брат Алексей прибавил себе год и добровольцем ушел на фронт. Воевал в ПТА, закончил войну старшиной, на Балатоне, в части под командыванием сына Чапаева. Племянники и сестра Евдокия уехали в Москву, а Нина осталась в своем колхозе и продолжала работать. Техники в колхозе не было, также как и лошадей. Она рассказывала мне, что весной они все же засеяли поля. Вспахивали землю при помощи коров и даже людей.

Ольга на другой день взяла свою дочь и обратно на поезд в Москву. Я же пошел в поселковый совет с просьбой: помогите с домом. Сам я не могу, только на несколько дней отпустили. Зашел и в городской исполком Гжатска. Там тоже обещали помочь:

— Поезжайте, не беспокойтесь.

Вскоре я получил письмо от матери. Действительно, разобрали уцелевший амбар. От прежнего сгоревшего дома бревна целые оставалось. Их тоже использовали и срубили домик на три окошка. В нем мама прожила до начала семидесятых, пока не переехала ближе к нам в Подмосковье. Война принесла не одно горе в нашу многочисленную семью. Брат отца, Михаил Григорьевич Цапов, был минером. Погиб в 1942 году на Калининском фронте. Его сын, Александр Михайлович Цапов, в мае 1942 года попал в окружение под Харьковом. Он выбрался из него и пришел домой в Гжатск, где уже были немцы. При отступлении фашисты угнали его. Потом, после освобождения из плена наши судебные органы отправили его на лесозаготовки в Карелию. Там он и осел. Летом 1943 года в боях на Курской дуге погиб артиллерист Пантелей Степанович Бобкин — муж моей сестры. Мужа старшей дочери Пани также мобилизовали, хотя у него был «белый билет». Потом разобрались, и после службы в тыловых частях, уже после войны он возвратился домой. Многие же мужчины села Пречистое после войны домой не возвратились — погибли на войне.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »