РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.9
Автор Цапов И.И.   

1_cm.jpgИгорек Каберов повел шестерку над линией фронта к Шлиссельбургу. За отходящими штурмовиками устремилась пара Me-109. Оставив четверку с Шилковым наверху, Каберов вдвоем с ведомым атакует «мессершмитты».

 

 

Вскоре один из них ударился о землю в районе Черной речки. Второй делает «горку» и пускается наутек. Шилков и Прасолов решительно следуют за ним. «Мессер» удачно уходит под защиту своих зенитных орудий, а машинам новичков серьезно достается. К тому же осколком зенитного снаряда Прасолов ранен в палец. На аэродроме он снимает порванную перчатку и врач тщательно бинтует ему рану. Для новичков это хороший урок: нужно быть осмотрительнее. Вечером того же дня идем к Шлиссельбургу втроем. И вновь нас ведет Игорь Каберов. Со мной ведомым идет сержант Александр Потемкин. Встречаем два Me-109. Заманчивая цель. Идем на них в лобовую. Каберов впереди. Я помахал ведомому: «За мной!». Расходимся. Пара немцев против обыкновения разворачивается не в одну сторону, а в разные. Стреляю по одному из них… далеко… Потемкин тянется за мной, но немного уже отстал. В это время сверху с задней полусферы сваливается еще пара «мессеров». Чтобы уйти от их атаки я совершаю резкий маневр — пересиливаю ручку — и крутой спиралью ухожу вниз. Со стороны могло показаться, что самолет подбит или сорвался в штопор. Повторить за мной этот маневр сержант-новичок не смог. Он даже не понял, в чем дело и решил, что я сбит. Пока крутил головой, смотрел за моим «падающим» самолетом, немцы сбили его самого. Продолжая отражать атаки немцев, мы увидели раскрытый парашют Потемкина, которому удалось покинуть горящий «лагг». Смотрим: он спускается на территорию, занятую противником. Прикрывая друг друга, пролетаем с Каберовым поочередно под куполом его парашюта, пытаемся струями воздушных винтов увлечь его за собой, ближе к линии фронта. Немцам никак не удается подбить нас и они, разозленные неудачей, пытаются расстрелять нашего летчика. Над самой землей пробитый пулями парашют Потемкина сворачивается и летчик с высоты 70 метров падает вниз. Но все обошлось: Саша нырнул в сугроб на склоне оврага, который смягчил удар, а подоспевшие артиллеристы вытащили его целого и невредимого. Спокойный, уравновешенный, немногословный, но в обращении с товарищами вежливый и отзывчивый, физически выносливый и крепкий, в бою смелый, волевой — таким запомнился мне Саша Потемкин. Он хорошо владел самолетом в воздушном бою и надежно прикрывал ведущего. Потемкин успешно довоевал до конца войны, ранений не имел, был награжден четырьмя боевыми орденами. К слову сказать, в нашей дивизии именно он сбил 1000-й по счету самолет противника. Новички нам доставили немало хлопот, тем более, что постепенного их ввода в строй не получилось. Почти в каждом вылете встречаем врага.

15 января новый нелегкий бой. Мы с ведомым, сержантом Прасоловым, отражаем атаку восьми Ме-109. Во время боя «мессер» заходит в хвост ведомому. Бросаю «своего» и спешу на выручку. Три очереди и самолет врага падает в районе Шлиссельбурга. Скромного и застенчивого Петю Прасолова, невысокого роста, я называл «мальчиком». Тем не менее свою роль ведомого он выполнял четко. От своего ведущего он никогда не уходил. К октябрю 1944 г. он сбил лично и в группе 9 самолетов противника. Был награжден орденами Красного Знамени и Отечественной войны I степени. В одном из боев в отчаянное положение попадает Игорь Каберов. Его ведомого, молодого летчика А. Пархоменко, неожиданно сбили «фоккеры». Почти пятнадцать минут пришлось Каберову драться одному с четверкой. На помощь пришла моя пара. Со стороны солнца, набрав высоту, мы с Шилковым атаковали «фокке-вульфы». Через минуту, потеряв одного из ведущих и оставшись втроем, «фоккеры» ушли восвояси. Со старшим лейтенантом, осмотрительным Николаем Мокшиным, воевавшим с 1942 года, ведомым летал новичок Володя Васильев, который также быстро вошел в боевой строй. Чаще всего эта пара летала на разведку. Мокшин был невыкого роста, худощавый, а Васильев — полная ему противоположность. С детства у Васильева в волосах с левой стороны была прядь светлых, почти седых волос. В общем, новички быстро догоняли нас в боевом счете. Так, за первые двадцать дней боев Саша Шилков сбил 1 Ю-88, 2 Ме-109, и 1 бомбардировщик совместно с капитаном Татаренко. Отличный дебют! Николай Шестопалов лишь в феврале месяце 1943 г. сбил лично 3 Ю-88. Но и мы не отставали от молодежи. Гвардии капитан Татаренко лично сбил 3 бомбардировщика, 3 истребителя и 4 самолета вместе с товарищами. Игорь Каберов лично сбил 3 самолета, в том числе 2 бомбардировщика. Еще два самолета были сбиты им в групповом бою. Минаев сбил Ю-88 и Ме-109, а его ведомый — молодой летчик Андрющенко — Ю-88. Семен Львов лишь в одном бою сбил 1 Ме-109 и подбил ФВ-190.

БЛОКАДА ПРОРВАНА!

2_cm.jpg23 января я находился на дежурстве группой в составе шести самолетов. Взлетает ракета. Тревога! Поднимаемся в воздух. По радио получил задачу: следовать в район Невской Дубровки и отразить воздушный удар Ю-88 по нашим наземным войскам. В районе Дубровка-Синявино мы заметили первую группу из 5 Ю-88 под прикрытием истребителей. Противник нас не видел, так как немецкие летчики сосредоточили все свое внимание на подготовке к нанесению бомбового удара. Оценив воздушную обстановку, я принял решение: последовательно всей своей шестеркой атаковать врага с передней полусферы. Быстро распределили цели по парам. Атака получилась внезапной и стремительной. Ушел лишь один «юнкере ». После первой атаки я приказал двум своим самолетам занять положение для прикрытия ударной группы. Истребители противника спохватились, завязался воздушный бой, но вскоре один из них последовал на землю в районе Рабочего поселка № 6. Моей паре подтвердили уничтожение двух «юнкерсов ». На следующий день летим пятеркой в тот же район: Шлиссельбург- Липки-Рабочий поселок № 6. Встречаем разведчика Ме-110 без прикрытия на высоте около 1000 метров над линией фронтом. Я в паре с Николаем Шестопаловым занял исходное положение для прикрытия атаки ударной группы. Пока товарищи атаковали Ме-110, я обнаружил, что сверху на нас идет пара истребителей. Стал так строить маневр, чтобы обеспечить атаку ведущего и не дать возможности истребителям противника атаковать Каберова. Выжидаю, пока Me-109 подойдут поближе. Передал Шестопалову:

— Сзади нас истребители. Держись. Будь внимателен, будем атаковать.

В то время мы отработали и широко применяли в боях «поворот все вдруг» с набором высоты. Однако Шестопалов увлекся наблюдением за проходившим внизу боем и проскочил мимо меня. Пришлось мне одному разворачиваться на Me-109. На высоте 600 метров делаю разворот влево на 180 градусов и пошел в лобовую. Атаку производил на встречном курсе: сблизившись до 200–150 метров, дал длинную очередь. Один из «мессеров» загорелся. Второй, против обыкновения, пошел на меня в атаку, пытаясь зайти мне в хвост. По восходящей крутой спирали мы начали с ним вдвоем подниматься наверх. Скорость на подъеме небольшая и я хорошо рассмотрел за это время вражеского летчика, так же, как и он меня. Набрали 5000 метров. Что дальше? Смотреть, как напротив кружит враг, мне надоело. Делаю какой-то немыслимый маневр. Описать его трудно, но в результате я оказался в хвосте у неприятеля. Противник, видя такое дело, делает переворот и уходит. Я его не преследую: горючее на исходе. На аэродроме Каберов уже допрашивал Шестопалова, который, потеряв из виду меня, приземлился вместе с остальными:

— Куда подевался ведущий, почему бросил?

— Я его потерял. — простодушно заявлял расстроенный Николай.

— Засмотрелся, как вы атакуете и не заметил разворота ведущего.

Тут приземлился я и еще добавил жару:

— Почему ты меня бросил, почему оторвался?! Я же тебя предупреждал.

— Да я… Простите меня… — как маленький бормотал Николай. — Больше никогда не повторится…

Вечером приходит подтверждение, что сбитый мною самолет упал в районе станции Мга. Нужно сказать, что Николай Шестопалов с первых же дней показал себя неплохим летчиком по уровню легной подготовки. Быстро вошел в боевой строй, хорошо держался, знал свое место и действия при ведении воздушного боя, хорошо ориентировался в воздушной обстановке. Со мной он не раз летал на задания во время прорыва блокады Ленинграда и надежно прикрывал меня. К концу войны на его боевом счету было свыше 10 сбитых лично самолетов противника. В одно и то же время мы неоднократно в районе Невской Дубровки замечали группу немецких истребителей в количестве 4—8 самолетов. Они никого не сопровождали, а охотились за мелкими группами наших самолетов, которые прикрывали войска, или за одиночными самолетами-разведчиками.

3_cm.jpgОднажды вечером неугомонный Семен Львов собрал шестерку наиболее опытных летчиков и сказал:

— Надо сбить с них спесь и заставить прекратить регулярно приходить в район Дубровки. Мы здесь хозяева. Полетим и проведем с ними бой. Полет этот не был заранее предусмотрен, но на фронте обстановка несколько стабилизировалось, вот почему Семен решил использовать паузу в боях для сведения счетов с зарвавшимся врагом. Он доложил Никитину о планируемом полете и получил на него «добро». Я шел ведомым у Семена. Мы заметили издалека, что группа уже в этом районе. Заняли выходное для нас положение, набрали большую высоту и неожиданно атаковали их сверху. Завязался бой на вертикалях. Силы были равны, но в результате неожиданной для противника атаки в ходе не слишком продолжительного воздушного боя нам удалось без потерь сбить три самолета. Больше эту нахальную группу мы, естественно, не видели. В конце января над Колпином завязались ожесточенные воздушные бои. Немцы пытаются бомбить Ижорский завод. Наша задача — прикрыть его с воздуха.

24 января мы снова над Ижорским заводом. Пятерку ведет Каберов. Навстречу шесть «Ме-109» и два «ФВ-190». В какой-то момент боя Шилков попадает в тяжелое положение. Два «мессера» зашли сзади и атакуют его снизу.

— Сашка! Внизу — сзади. — предупреждает его командир и бросается наперерез вражеским самолетам. Немцы горкой уходят вверх, один из них попадает под огонь пушки и пулеметов моего самолета. …

14 февраля 1943 года моя шестерка ЛаГГ-3 находилась на боевом дежурстве. Звучит сигнал тревоги, и мы поднимаемся в воздух. По радио получили задачу и направились в район Синявинских высот. Противник стремится нанести эшелонированный удар тремя группами Ю-88 и Ю-87, под прикрытием 8 истребителей Ме-109ф и ФВ-190. Всего до 50 самолетов. Его группы подходят к линии фронта в районе Колпино-Красный Бор-Степановка-Никольское. Атакуем сверху первую группу и заваливаем трех «юнкерсов». Последовательно идем на вторую и третью группы. Лобовая атака трех групп была весьма эффективной. Нам удалось расстроить боевой порядок групп, а после того, как были сбиты несколько бомбардировщиков, среди уцелевших началась паника. Повторные атаки нашей шестерки по «юнкерсам» были такими же непрерывными и стремительными, с точным учетом метеоусловий в районе боя и нахождения солнца (относительно врага) в период атак. Немцы не ждали, что мы, шестерка истребителей, пойдем на такой риск. Бомбардировщики начали беспорядочно сбрасывать бомбы на свои войска, разворачиваться и уходить. Группа прикрытия не могла понять, что происходит, так как метеоусловия не позволили создать активное сопротивление. Отход врага был беспорядочным, будто у захлебнувшегося пловца, который уже сам не понимает, куда плывет. Главное, что бомбардировщики были рассеяны и сбросили бомбы бесприцельно. 8 бомбардировщиков и истребитель противника встретились с землей. Из упавших три Ю-87 достались на мою пару. Но самое главное, — что мы не потеряли ни одной своей машины и в полном составе возвратились на свой аэродром.

Этот бой был памятен еще тем, что он попал в сводку Совинформбюро. Когда я приехал в Москву, сестра Клава и ее зять Володя мне сообщили, что слышали мою фамилию по радио. Для себя я сделал вывод: встретив численно превосходящую группу противника, начинать действия с расчленения ее сил на части. Блокада Ленинграда была прорвана, но после этого радостного для всех нас события вражеские дальнобойные орудия начали интенсивный и разрушительный обстрел города. Дальнобойная артиллерия Ленинградского фронта и КБФ повела контрбатарейную борьбу с врагом. Позиции фашистских батарей в районах Стрельня, Урицк, Беззаботное, Гатчина стали целями первостепенной важности. Истребительная авиация флота была брошена на прикрытие штурмовиков, идущих на подавление батарей в этом районе. Воздушные схватки продолжаются.

7 марта 1943 г. в одном из боев был сбит и погиб комиссар эскадрильи гвардии капитан Василий Дмитриевич Громодвинников, лишь недавно пришедший в наш полк. До этого он летал на МБР-2. В полк приехал начальник политотдела дивизии И. И. Сербии и вызвал меня к себе.

— Я хотел бы предложить вам занять место комиссара эскадрильи.

— Товарищ полковник! Я же летчик и политработой не занимался…

Очевидно теперь моя очередь подошла, — добавил я, имея в виду, что за короткое время в эскадрильи погибло два комиссара.

— Я тебя хорошо знаю. Вместе летали на боевые задания, — сказал Сербии. — Ты на эту должность подходишь. С людьми работать умеешь, и тебя уважает летный состав. Умеешь водить группы в бой. А относительно «очереди», то надо правильно оценивать себя, свои слова и полученный боевой опыт. Все зависит только от тебя. Я согласился и некоторое время выполнял обязанности заместителя комэска по политчасти. В июне 1943 г. эта должность была упразднена. За бои по прорыву блокады многие летчики полка, в том числе и молодые, были награждены боевыми орденами. Я получил второй орден Красного Знамени. Летом 1943 г. всему личному составу полка вручили медаль «За оборону Ленинграда».

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »