РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
Жизнь в небе и на земле ч.7
Автор И.И. Цапов   

1_cm.jpg13 июля 1942 года в районе острова Соммерс при возвращении из разведки наша четверка (Королев-Цапов, Абрамов-Минаев) встретилась с группой самолетов врага. Мы пошли на врага в лобовую атаку.

 

В результате боя нам удалось сбить довольно редкий тип — самолет-амфибию Сикорского, которая выпускалась по лицензии в Швеции. Еще один «сикорский» был серьезно поврежден. В этот же день летчики нашего полка Г. Парфенов, В. Парфенов, Андреев, Соколов, Николаев и Овчинников на высоте 2200 метров встретили вражеский самолет-разведчик. Они атаковали его и сбили. Впоследствии я встретил Виктора Парфенова на Урале в 1968 г. Он служил в оперативном отделе Армии ПВО в звании подполковника. Его личный боевой счет к концу войны приближался к 15 сбитым самолетам и ему чуть-чуть не хватило до представления к званию Героя Советского Союза. Летчики Абрамов, Антонов, Кучерявый при выполнении боевого задания встретились с шестью вражескими истребителями. Завязался воздушный бой. Старший сержант Николай Антонов смело пошел в лобовую атаку и сбил «фоккера ». Во время атаки осколками снаряда Антонову перебило правую руку и ранило в область живота. Летчик не потерял самообладания и, превозмогая боль, дотянул самолет до своего аэродрома и произвел посадку. Он потерял много крови и не мог выйти из кабины. Его бережно подняли и отправили в госпиталь. Мне он запомнился тем, что у него были русые вьющиеся, курчавые волосы. Физически он был очень силен, а по характеру спокоен и уравновешен. После госпиталя он летал, но в одном из боев был сбит. В последних числах июля В. Абрамов и Киринчук вылетели на перехват двух Ю-88. Абрамов на второй атаке с дистанции в 200 метров длинной пулеметной очередью попал в бомбардировщик. Спикировав, летчик бомбардировщика попытался уйти бреющим. Абрамов дал еще очередь и, не протянув и 10 км, Ю-88 врезался в воду. В это же время Киринчук атаковал второй «юнкере » и сильно повредил его.

30 июля 1942 года в районе острова Лавенсари в паре с Сашей Груздевым мы тоже сбили бомбардировщик «Ю-88 ». Воздушных боев в августе 1942 года полком было проведено очень мало. 6 августа 1942 года около острова Сейскар звено И-16 под командованием младшего лейтенанта Щеголева (ведомые — летчики Сиголаев, Овчинников), возвращаясь с боевой операции, встретилось с шестью самолетами-амфибиями Сикорского. Три вражеских самолета наброси лись на самолет Щеголева. Заметив это, на выручку бросились ведомые. Пулеметными очередями с дистанции 40—50 метров они сбили одну из амфибий. Остальные после этого отказались от атак. 10 августа в районе Лавенсари летчики Абрамов и Киринчук на И-153 перехватили и сбили Ю-88. 12 августа южнее мыса Ино четверка И-16 (Щеголев, Сиголаев, Парфенов, Семеряко) вступила в бой с восемью самолетами «Капрони» финских ВВС и сбила одну машину.

4_cm.jpg18 августа западнее мыса Шепелев четверка И-16 под командованием Щеголева (Смирнов, Розов, Оверченко,) вновь перехватила шесть самолетов «Капрони». В ходе бое было уничтожено два финских самолета. Не обошлось без потери с нашей стороны: был подбит и упал в море самолет летчика Щеголева. Ветеран боев на острове Ханко, прекрасный воздушный боец погиб. На его боевом счету было четыре сбитых самолета врага. 21 августа на перехват «юнкерса» над Лавенсари было поднято мое звено (ведомые — Груздев и Киринчук). Мы пошли наперерез ему, догнали Ю-88 в районе острова Соммерс и сбили. Последний воздушный бой этого месяца произошел в последних числах. Семерка И-153, которую возглавил заместитель командира полка майор П. И. Бискуп вела бой с большой группой самолетов «Капрони », которых прикрывали «фиаты » — всего 24 машины. Было сбито два самолета «Капрони ». В бою участвовали летчики Груздев, Абрамов, Минаев, Федоров, Иванов, Киринчук. Потерь с нашей стороны не было. Хорошо помню Федора Киринчука. Летчик немного заикался, когда волновался, а воевал здорово. В спокойных условиях заикание почти не было заметно. К середине 1943 г. на его боевом счету было свыше 300 боевых вылетов, 40 штурмовок, 15 бомбовых ударов по кораблям врага. Мы с ним потом не раз встречались после войны в Ленинграде. Так незаметно подошла слякотная и хмурая осень. Главным образом в этот период времени мы летали на нанесение бомбо-штурмовых ударов по кораблям и наземным средствам противника. Вскоре полеты из- за непогоды стали редкостью. Несколько дней подряд, налетая со стороны солнца или подкрадываясь из-за туч, три вражеских разведчика-истребителя появляются над нашим островом.

— Пусть только снова покажутся, гады, я их подловлю, — сказал старший лейтенант Кучерявый, заступая на дежурство по аэродрому. Утром, как только с наблюдательного пункта сообщили о появлении вражеских машин, через две минуты Николай Кучерявый и Петр Иванов полетели им навстречу. Набрав высоту 1000 метров Кучерявый атаковал разведчика с хвоста. С 50 метров он открыл огонь. Трасса легла точно по цели. Пули, вероятно, попали в летчика и самолет сразу полетел в воду. Через минуту был подбит второй самолет. Он задымился и быстро начал уходить. Его примеру последовал и третий. Николай Кучерявый был известным летчиком на флоте. Он совершил свыше 600 боевых вылетов, сбил лично и в группе 11 самолетов врага, более 40 раз штурмовал вражеские корабли. Я помню, как глубокой осенью 1942 г. он, будучи ранен в бою, весь в крови приземлил самолет на свой аэродром. Даже на борту самолета была видна кровь. Отважный летчик погиб в 1943 году.  

2_cm.jpg21 октября 1942 года разведчик, старший сержант В. И. Черненко из 3-го гиап обнаружил на подходе к острову Сухо в Ладожском озере большую группу вражеских боевых кораблей и десантных средств. Он передал данные разведки командованию. В короткие сроки была подготовлена группа самолетов для нанесения по ним бомбо-штурмового удара. Наша авиация нанесла несколько массированных ударов, потопила половину вражеских десантных кораблей и сбила 13 самолетов воздушного прикрытия десанта. Противник был вынужден свернуть десант. В октябре 1942 г. наш 71-й иап за боевые заслуги был награжден орденом Красного Знамени. С начала Отечественной войны летчики полка сделали 15962 самолето-вылета, из них 3715 — на штурмовку. В воздушных боях было уничтожено 143 самолета противника. На земле бомбо- штурмовыми ударами было уничтожено и выведено из строя: 31 танк, 40 танкеток, более 700 автомашин с войсками и грузами, разбито 37 зенитных орудий, 3 паровоза, 58 вагонов, более 200 зенитно-пулеметных точек, сожжено и взорвано 10 складов с горючим и боеприпасами, потоплено 14 мелких кораблей противника, сбито 5 аэростатов заграждения. Отправляясь на переучивание, Костя Соловьев, Иван Минаев и я знали, что освоенные самолеты мы перегоним в 3-й гиап и останемся в нем. В Новинках (под Пестово, недалеко от Тихвина) мы получили новенькие, «облегченные », как мы их называли, «трехбачковые » ЛаГГ-3 Руставского авиазавода, что под Тбилиси. С утра до вечера проводили на аэродроме. Неуемные и любопытные мы с Игорем Каберовым, который по какому-то случаю оказался у нас, умудрились еще совершить полет на Ла-5, упросив дежурного соседнего 4-го гиап:

 — Дайте полетик сделать! Нам пошли навстречу, но при условии, если будет стартовое время. Оно нашлось. Вот это машина! Но и облегченный «лагг» совсем далек от «Чайки ». Моему товарищу Косте Соловьеву не суждено было повоевать на «лаггах ». 27 декабря 1942 года с молодым летчиком он выполнял на высоте 100 метров задание: «полет парой ». Летчики отрабатывали упражнения «перестроение с правого пеленга в левый ». Ведомый вместо того, чтобы отстать и, набрав высоту, перейти над самолетом ведущего на нужное место, этого не сделал. Он не отстал и не изменил высоты полета, а стал сразу выполнять маневр. Это привело к столкновению, и он винтом отрубил хвостовое оперение самолета ведущего. Косте не хватило высоты, чтобы успеть воспользоваться парашютом. На его боевом счету значилось 427 боевых вылетов. Он провел 65 воздушных боев и сбил 5 самолета врага лично и 10 в группе с товарищами.

27 декабря 1942 года при полете по маршруту Пестово — станция Кабожа Соловьев с ведомым встретили сложные метеоусловия. Вместо возвращения на аэродром Соловьев продолжил полет и в районе деревни Сихино, 3 км юго-вос- точнее Абросово, при развороте вправо был протаранен ведомым, сержантом Ротачом. Самолет Соловьева упал и сгорел, летчик погиб. Сержант Ротач со- вершил посадку на лес, он был ранен. (Прим. ред.)

О ДОЛГЕ И ЧЕСТИ

3_cm.jpgНа войне всякое может случиться с тобой. Пленение в том числе. Но весь вопрос в том, при каких обстоятельствах тебя схватили, и как ты вел себя в плену? Андрей Колупаев был освобожден из плена. Тогда бывших военнопленных проверяли сотрудники «СМЕРШ ». Проверку он прошел и возвратился в полк. От него мы узнали о другом нашем летчике, которого считали героически погибшем. Во время штурмовки вражеского аэродрома в Гатчине 19 апреля 1942 года никто не видел как летчик С. погиб. Тогда наши самолеты нанесли весьма эффективный удар, подожгли и уничтожили на земле 15 бомбардировщиков, а 2 «мессера» было сбито в воздушном бою. Самолет летчика С. видели только над аэродромом противника подбитого. Подумали — повторил подвиг Гасстело, врезался в сто янку самолетов. Домой отцу написали — так мол и так, погиб Ваш сын, совершив подвиг. До этого летчик С. хорошо воевал, был награжден двумя боевыми орденами. Подвиг летчика С. мы приводили в пример молодым летчикам, его прославляли в газетах…

Потом особист посоветовал прекратить разговоры о нем. Не того мол, славите: в плену он. Этого человека, которого мы долго считали погибшим, Андрей и встре тил в плену. Встреча была совсем не радостной. Когда тот начал расспрашивать его об обстоятельствах пленения, С. рассказал, что он посадил свой поврежденный самолет на аэродром противника, который штурмовал! Потом С. подходил еще несколько раз к Андрею с блокнотиком, задавал какие-то провокационные вопросы. Другие пленные сказали Андрею, что это он для немцев старается и посоветовали быть осторожнее. Тем не менее после прохождения спецпроверки С. тоже отпустили, но к нему стали внимательно присматриваться в части. Он продолжил службу, и ему даже разрешили летать. Однажды при полетах, во время перерыва на обед, С. никуда не ушел и попросил техника полностью заправить истребитель. Он попытался запустить двигатель, но взлет ему не разрешили. С. снова арестовали и дали срок. Приписали намерение улететь в Швецию. Он отсидел, но долго добивался права, особенно в последние смутные годы, чтобы его признали участником и ветераном войны. Примеров героизма наших летчиков можно привести множество, и как-то они уже в буднях войны становились обыденными. Ну, защитил, спас друга в бою. Завтра он тебя прикрыл. Это в порядке вещей. Для примера, ведомый капитана Батурина из той же 3-й эскадрильи Михаил Мачабели, спасая командира от атаки истребителя, подставил свой самолет под его огонь. Сам он был сбит. Вытаскивая его из кабины самолета, два партизана были ранены немцами. Все они оказались в плену. К концу войны Мачабели был освобожден из плена и вернулся в свой полк. Он ничем не запятнал свою честь! А вот случаи предательства чрезвычайно редки, но занозой сидят в памяти. Ведь ты же военный человек, давал присягу защищать Родину! Наконец, государство платило тебе приличную зарплату, и вот пришло время ее отработать. Нет хуже, чем замарать свою честь солдата, пре- дать Родину. Поздней осенью 1941 года всех нас потряс случай с одним боевым летчиком, командиром звена К. Он воевал, имел на своем счету 2 или 3 сбитых самолета и много вылетов на штурмовку войск противника. И вот этот летчик, перегоняя самолет И-16 из ремонтных мастерских Ленинграда, на аэродроме Приютино приказывает технику самолета снять бронеспинку.

— Зачем? — задает тот резонный вопрос.

— Хочу жену вывезти из города в Новую Ладогу. — объясняет тот.

Хорошо, техник сделал, что надо. А летчик, посадив жену, после взлета меняет курс на 180 градусов и прямиком в Гатчину, где уже находились немцы. Техника потом долго «особисты » таскали. Жена же летчика предположительно оказалась связанной с германской разведкой. Была в числе тех, кто сигнализировал немцам, когда те бомбили Бадаевские продовольственные склады. Говорили, что партизанам дали задание — привезти голову предателя или его самого. Как решился этот вопрос я точно не знаю. Другой летчик после нескольких боев стал панически бояться встреч с истребителями противника. Он даже не вступал с ними в бой — едва завидев, выбрасывался с парашютом. Он возвращался в полк и говорил, что его сбили. Так его «сбивали » несколько раз подряд, потом он не вернулся из боя. Случалось, что летчик начинал искать предлог, чтобы не лететь на боевое задание или заранее вернуться из-за неисправности материальной части. Такого летчика мы старались убедить, что своим преждевременным уходом он ставит в сложное положение товарищей. Пытались разубеждать, воздействовать словом, советами, чтобы он смог переломить себя, преодолеть свою неуверенность и страх. Не только в боях мы несли потери. Летчик младший лейтенант Добряк вместе с техником 30 сентября 1941 года ночью перелетали с Эзеля на Ханко. Самолет бесследно исчез. Летчик и техник до сих пор считаются пропавшими без вести. Есть небольшая надежда, что самолет не упал в море, а летчик заблудился и приземлился в Швеции, где, возможно, был интернирован… Это был закаленный в боях воздушный боец, провоевавший не один месяц…

Летчики Белорусцев, Добряк и Власенко считались пропавшими без вести. Но после войны выяснилось, что двое из них были в плену и вернулись из него на родину (прим. ред.)

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »