РАСПРАВЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ
ГЛАВНАЯ arrow СТАТЬИ arrow 315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.19
315-й боевой вылет майора Александра Мясникова ч.19
Автор Ю.А.Мясников, И.Г.Прокофьев, В.И.Суворов, К.И.Тарасов   

8 мая 1942 года

0_cm.jpgИз газеты «Красный Балтийский Флот», № 113 от 10.05.42 «Н-скую авиачасть посетила группа делегатов трудящихся Кировской области.

На аэродроме делегатов тепло встретили летчики, техники, мотористы. В дружеский беседе капитан Бурдин поделился впечатлениями от последнего воздушного боя, в котором был сбит вражеский самолет. Военком части познакомил делегатов с летчиками гвардейцами, покрывшими себя славой в воздушных боях за город Ленина. С затаенным дыханием слушали они рассказ дважды орденоносца капитана Мясникова.

– В воздушных боях, – сказал он, – только одна наша эскадрилья сбила 67 самолетов. Лично и в группе капитан Костылев сбил 27 самолетов, капитан Ефимов – 25, капитаны Львов и Сухов, недавно награжденные орденами Ленина, – по 18, капитан Каберов – 10. Живо и интересно о своих встречах с врагом в воздухе рассказал известный летчик балтиец дважды орденоносец Костылев. О напряженной работе тру-дящихся города Кирова и колхозников области рассказала секре-тарь Горкома ВКП (б) Прохорова. С особым интересом летчики и технический состав узнал от начальника цеха тов. Юнькова, что завод, который готовит вооружение для авиации, добился значительных успехов в своей работе. Тов. Юньков просил летчиков и техников давать больше замечаний о выпущенной заводом продукции для того, чтобы с каждым днем все более совершенствовать техническое оснащение самолетов. Уходя с аэродрома, делегаты обещали летчикам от имени трудящихся Кировской области дать фронту все для быстрейшего разгрома врага. В свою очередь, летчики дали обязательство выполнить приказ товарища Сталина об окончательном разгроме не-мецких оккупантов в 1942 году».

П. Чайка «Делегаты Кировской области у летчиков-балтийцев»

20 мая 1942 года

Из книги И. Каберова, стр. 220: «Во второй половине мая 1942 года наш полк перелетел на тыловую базу, чтобы получить новые самолеты. Между тем Мясников, Ефимов, Львов, Сухов и я остались на месте. Мы продолжаем работать, я по прежнему летаю на самолете командира. У нас четыре самолета на пятерых, но они настолько изношены, что редко все четыре находятся в строю. Случается, что после посадки на фюзеляж приходится выправлять согнутые лопасти винта. На самолете Мясникова во время такой операции обломился конец лопасти. Пришлось обрезать и две остальные. Так и летаем мы с командиром на истребителе с укороченными на восемнадцать сантиметров лопастями. Правда, мотор перегревается немножко, однако летать можно. На смену нам уже прибыл полк, вооруженный новенькими «Яками». Но летчики этой части молоды. Опыта по прикрытию самолетов «Ил-2» они не имеют. Наши друзья-штурмовики просят нас оказать помощь молодым истребителям. Вот и возглавляем мы, выполняя боевые задания, группы летчиков нового полка. Вместе с ними сопровождаем штурмовики, которые наносят удары по вражеским кораб-лям, аэродромам и другим важным военным объектам».

1 июня 1942 года

1_cm.jpgИз книги И. Каберова, стр. 223: «Всё, отвоевалась наша маленькая группа на своих видавших виды, потрепанных и залатанных истребителях. Пришел срок получать новые самолеты. Подняв в воздух три оставшиеся исправные машины, Ефимов, Львов и я сделали круг над аэродромом и взяли курс на юго-восток. Завершив свой последний совместный полет, мы приземлились на аэродроме нашей тыловой базы в Богослово в 30-ти километрах от станции Пестово железной дороги Ленинград – Москва-Бутырская. Бывшее ржаное колхозное поле, приспособленное под аэродром, примыкало к большому сосновому бору. Шел первый день лета. Было тихо и солнечно. Неподалеку от аэродрома катила свои воды извилистая живописная речка Белая. Выскочив из кабин, мы сняли шлемофоны и сразу же направились к реке. На бережке разделись и немедля кинулись в воду. Разыгрались, расшумелись, как дети… На следующий день транспортным самолетом в Богослово прилетели Мясников и другие летчики. Так началась новая пора в нашей жизни. Командир нашей эскадрильи капитан Мясников 16 июня 1942 года был награжден «Орденом Ленина», а 18 июня ему было присвоено воинское звание майор. Вместо уехавшего на учебу Исаковича комиссаром эскадрильи назначен капитан Ефимов. Парторгом коммунисты единодушно избрали отличного техника звена Снигирева. К нам прибыл новый адъютант эскадрильи капитан Н. В. Дармограй. Майор Никитин стал командиром полка, а подполковник Кондратьев – командиром бригады.

Вскоре на аэродром поступили новенькие английские истребители «Хаукер харрикейн». Прежде всего, бросались в глаза размеры машины. «Харрикейн» и по длине и по размаху крыльев был почти в полтора раза больше нашего «Яка». Горбатый, на высоких «ногах», он показался нам довольно странным. Все таблички в кабине, различные другие надписи были сделаны на английском языке. Впрочем, это не помешало нам быстро изучить новый самолет. Мы начали летать на нем и вскоре закончили программу переучивания. Высота в футах, скорость в милях, бензин не в литрах, а в галлонахко всему этому надо было, конечно, привыкнуть, и мы привыкли. Однако никак не могли мы смириться с вооружением «Харрикейна». На нем было двенадцать пулеметов винтовочного калибра, установленные на крыльях – по шесть пулеметов в каждой плоскости. После наших советских пушек и крупнокалиберных пулеметов мы сочли это недостаточным. Не понравилась нам и бронеспинка. Она представляла собой две расположенные вертикально одна над другой четырехмиллиметровые пластины. И это во времена скоростных пушек и бронебойных снарядов!

 – Да ее палкой пробить можно,– сказал Сухов, и все мы с ним согласились. О нашем недовольстве узнало командование. Чтобы заменить бронеспинки и оружие на «Харрикейнах», нам было приказано срочно перелететь в Москву, И вот она, наша белокаменная столица. Мы приземлились на бетонной дорожке аэродрома. Без промедления сдаем машины на завод.

– Через десять дней,– говорит представитель завода,– ваш заказ будет выполнен. А сейчас отдыхайте, знакомьтесь с Москвой.

Остался в памяти день, когда мы покидали столицу, Я запустил двигатель самолета и ждал, когда он прогреется, В это время и подкатила ко мне легковая автомашина. Из автомашины вышел человек в кожаной куртке на молнии:

– Чей самолет?

– Мой самолет, говорю я, а сам думаю: какое знакомое у этого человека лицо!

– Я – Коккинаки, летчик-испытатель,– представляется он,– Нельзя ли подлетнуть на вашем истребителе, посмотреть, что собой представляет английская техника?

 – Можно, конечно,– отвечаю я. Коккинаки задает мне несколько технических вопросов, садится в кабину и поднимается в воздух. Полет занимает немного времени. Выполнив на «Харрикейне» ряд фигур высшего пилотажа, Владимир Владимирович ведет самолет на посадку.

 – Спасибо! – говорит он, вылезая из кабины.– Конечно, это не «Як», но с такими пушками, какие теперь поставлены на «Харрикейне», воевать, я думаю, можно… Распрощавшись, Коккинаки уезжает. А через час наша группа из десяти самолетов делает прощальный круг над Москвой и берет курс на свой аэродром. Горы причудливых кучевых облаков величественно проплывают мимо покачивающихся «Харрикейнов». «Харитоша идет-идет, кланяется-кланяется»,– сказал как-то об английском истребителе Кос-тылев. И это действительно так. Особенность конструкции: в спокойном горизонтальном полете самолет сам то опускает, то поднимает нос. Так и летит – кланяясь. Под широко распростертыми крыльями машины видны Волга и город Калязин. «А не приходилось ли им, этим крыльям, парить над Темзой и Лондоном?» – думаю я. А еще я думаю, что название «Харрикейн» (это слово в переводе на русский язык означает «ураган») вряд ли соответствует техническим данным машины. Оружие на ней теперь доброе – две двадцатимиллиметровые пушки и два крупнока-либерных пулемета. Одна очередь – и от любого самолета полетят щепки. И бронеспинка лагговская хороша. За ней – как за каменной стеной. Авиагоризонт – тоже великолепная вещь. С ним в облаках летать можно запросто. Радио великолепно работает, как домашний телефон: ни шуму, ни треску. Но скорость, скорость… Нет, далеко этому самолету до урагана. Высоту набирает медленно, пикирует плохо. Вертикальный маневр? Какой там маневр! Правильно сказал как-то наш комиссар Ефимов: «Самолет хороший, металлический, не загорится. Стрелять есть из чего. А вместо маневра и скорости – русская смекалка!»

В полку кто-то сочинил частушку:

Нам союзники прислали

По ленд-лизу самолет.

Мы ему названье дали:

«Харитоша – тихоход».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »